Так всегда бывало: хозяева новостроек или торговых комплексов перед открытием приобретали у «Монсанье» стартовый фаун-пакет, клиенты восторгались пением птиц и охотнее выкладывали сбережения: одни – приобретая квартиры в «эко» – районах, другие – превращаясь в завсегдатаев «эко» – кафе. Вскоре, отчирикав и отбегав гарантийный срок, животные издыхали, но к тому моменту все квартиры обычно распродавались, а в торговые комплексы проторялась народная тропа, так что капиталисты умывали руки. Иначе фаун-пакет продлевался.
Владелец «Уиннера» не особо напрягался, воробьи стоили не дорого, а ведь как цветасто еще давеча завлекали рекламные плакаты да ХАЭНовский спам: «Уиннер – в центре ареала восточного соловья! Испытай блаженство!» Дудки, здесь вскоре должна повиснуть такая же гнетущая тишина, как и в соседнем «Победителе», после чего муниципалитет раскошелится на воробьев из бюджетных средств.
– Куда же ты собрался? – наконец спросила Аня.
– На Дальний Восток, – ответил Кремов и повторил: – Насовсем.
– А если я отвечу, что хотела бы? – сказала она, устремив на него испытующий взгляд.
Игорь выдержал его.
– «Если» оставь для детских игр. «Если» к моей ситуации не подходит.
Не то чтобы она совсем не верила в перспективу их отношений, вовсе нет. Но Дальний Восток! По слухам, там нет элементарных удобств – глушь, тоска-печаль. А вдруг не срастется? Как выбираться обратно в цивилизацию? Возможно, с детьми! Но особенно пугало другое: тягу к Игорю она не могла объяснить рационально даже себе, а что необъяснимо, то рискованно в высшей степени! В Мегаполисе так не принято. Это сумасшествие, точно. И он прав, «если» здесь не уместно. Может, блефует? Но зачем, действительно? В конце концов, мог просто не прийти.
– Я… я не готова пока, – напряженно выдохнула Аня и добавила: – Ты, ты… слов нет! Все настроение испортил.
Что ж, по крайней мере Игорь не оставит грязного послевкусия.
Аня никак не могла прийти в себя, такое невозможно предвидеть заранее. Даже тащить Игоря в постель ей действительно расхотелось.
– После смерти пациентов мы их личные вещи отдаем родственникам или сжигаем. В последнюю мою смену Дроздов попросил об одолжении. Он завещал тебе кое-что.
С этими словами Аня вытащила из сумочки крохотный мятый конверт и протянула изумленному Игорю.
– Надеюсь, ты понимаешь, что это противозаконно? – добавила она. – Уж очень понравился ты мне, зацепил чем-то, так что… Считай это прощальным подарком.
Игоря уколола совесть. Все оказалось сложнее – и эти ее мотивы! Они вызваны искренним чувством. Что он мог поделать сейчас? Покаяться на коленях? Бессмысленно. Игорь не испытывал к Ане ничего, за исключением теплой благодарности, а в благодарность ведь не преподносят себя девушке. Даже ночь с ней, к чему Кремов внутренне приготовился загодя, теперь выглядела настолько пошлым и вульгарным поощрением, что вызывала тошноту.
– Не представляешь, как я тронут, Ань, – произнес Кремов.
– Ботаник! – грустно усмехнулась она. – И дался же тебе этот Дальний Восток? Собираешься свои научные труды там кропать? Учти, если встречу тебя здесь еще раз, просто прибью! Усвоил?
Конечно, усвоил! Слишком тонкие струны он задел ненароком в Аниной душе, чтоб позволить себе сомнительную роскошь ее разочарования. Пора прощаться. Ситуация вполне могла перерасти в нечто чересчур трепетное.
Он вызвал такси. Прежде чем расстаться, молча обнялись, Аня отстранилась от поцелуя.
Проводив взглядом удаляющийся автомобиль, Игорь упрятал конверт на дно рюкзака и зашагал по улице в направлении офиса. Нужно было успеть добраться до темноты.
Видимо, Жучок сегодня ушел пораньше, Кремов никого в офисе не застал. Внутренне возликовав, он заперся изнутри на защелку и опрометью бросился к столу.
Из конверта выпала коротенькая записка на четверти листа. Дробленным старческим курсивом Дроздов сообщал: «Водонапорная башня № 3, кирпич под подоконником. Не сдавайся никогда».
Игорь перевернул листок, на обратной стороне пусто. На свету тоже ничего не проявлялось, никаких водяных знаков или борозд тайнописи. Нерв уселся на стул и погрузился в размышления.
Очевидно, старик указывал к чему-то путь – но к чему? Наводка выглядела абсолютно непонятной и скупой. Что за башня номерная? Где она? Спонтанно возникло желание связаться с Аней: может, Дроздов и на словах что-нибудь передавал? Но Нерв мгновенно одернул себя, хватит шпионских игр с обманутыми красавицами, явками и паролями. Даже теперь совесть угрожала поркой за циничное использование девушки, а уж если присовокупить еще… Казимирова беспокоить тоже не стоило, он слишком ослаб.
Пальцы застучали по ХАЭНу: «Водонапорная башня номер…» «Один, три, семь», – предложил ХАЭНовский поисковик! Игорь не поверил удаче.
