– Messieurs, – обратился к ним Фаш, и полицейские повернулись в его сторону. – Ne nous d'eranges pas sous aucun pr'etexte. Entendu?[4]
Лэнгдону часто случалось вешать на двери номеров в гостиницах табличку со словами NE PAS DERANGER, чтобы уяснить суть приказа капитана. Их с Фашем ни в коем случае не должны тревожить.
В комнате все закивали в знак того, что инструкция им понятна.
Оставив группу агентов заниматься делами, Фаш повел Лэнгдона дальше по темному коридору. Впереди через тридцать ярдов открывался проход в самую известную часть Лувра – Большую галерею, – на вид бесконечный коридор, где были собраны наиболее ценные работы итальянских мастеров. Лэнгдон уже знал, что именно там лежало тело Соньера. Знаменитый паркет Большой галереи на фотографии невозможно было не узнать.
Когда они приблизились, стало видно, что проем перегораживает стальная решетка, напоминающая те, какими в средневековых замках защищались от грабительских набегов.
– Система безопасности по принципу удержания преступника, – пояснил капитан.
Лэнгдон вгляделся сквозь прутья в тускло освещенное пространство Большой галереи.
– После вас, мистер Лэнгдон, – сказал Фаш, указывая на решетку, приподнятую фута на два от пола. – Подлезайте.
Лэнгдон посмотрел на щель у ног, перевел взгляд на массивную решетку, и в голове у него возник образ готового рухнуть на непрошеного гостя ножа гильотины.
Фаш что-то проворчал по-французски и посмотрел на часы. Затем опустился на колени и протащил свое грузное тело в неширокий лаз. Поднялся на ноги с другой стороны решетки и сквозь прутья взглянул на Лэнгдона.
Тот вздохнул. Оперся ладонями о полированный паркет, лег на живот и пополз вперед. Но под решеткой зацепился воротом твидового пиджака за низ преграды и ударился о железо затылком.
Штаб-квартира и конференц-центр организации «Опус Деи» расположены в Нью-Йорке на Лексингтон-авеню в доме номер 243. Стотридцатитрехфутовая башня включает более сотни спален, шесть столовых, библиотеки, гостиные, помещения для деловых встреч и офисы. Семнадцатый этаж полностью жилой. Мужчины попадают в здание через главный вход на Лексингтон-авеню, а постоянно отделенные от них женщины пользуются дверью на боковой улице.
На закате епископ Мануэль Арингароса сложил в покоях своего пентхауса небольшую дорожную сумку и облачился в традиционную черную сутану. На его пальце красовался перстень – четырнадцатикаратное золото, фиолетовый аметист и крупные бриллианты. На металлической накладке искусной работы символы епископской власти – митра и посох.
Вот уже на протяжении десяти лет Арингороса насаждал в мире светоч «Дела Божьего» – буквальный перевод названия «Опус Деи». Организация была основана в 1928 году испанским священником Хосемарией Эскривой и призывала, как говорилось в его книге «Путь», к возврату к строгим католическим ценностям. Книгу перевели на сорок два языка, она вышла тиражом более четырех миллионов экземпляров, а организация превратилась в мировую силу с общежитиями, учебными центрами и даже университетами почти в каждом крупном городе земли. Глава католической церкви и кардиналы в Ватикане одобрили и благословили новую структуру.
Однако могущество и финансовое благополучие «Опус Деи» означали, что прелатура притягивала к себе всякого рода подозрения.
– Многие считают, что «Опус Деи» не что иное, как культ для промывки мозгов. Другие окрестили вас ультраконсервативным крылом христианства. Так первое или второе? – часто требовательно вопрошали журналисты.
– Ни то ни другое, – терпеливо разъяснял епископ. – Мы объединение верующих, решивших строго, как только возможно в повседневной жизни, следовать учению католицизма. Тысячи членов «Опус Деи» имеют семьи и вершат Божье дело в том окружении, в котором живут. Другие предпочитают уединиться в наших центрах. Это их личный выбор, но всех нас объединяет стремление сделать мир лучше. Это, несомненно, прекрасная цель.
Его доводы действовали редко. Средства массовой информации обожают скандалы, а в «Опус Деи», как в любом большом объединении, встречаются заблудшие души, бросающие тень на всю организацию. С некоторых пор репортеришки стали употреблять по отношению к «Опус Деи» выражения «божья мафия» и «культ Христа».
Как бы то ни было, пять месяцев назад калейдоскоп власти испытал сильный удар. И епископ до сих пор не мог отойти от потрясения.
