Вопрос, судя по всему, был адресован Геннадию. Но Геннадий ничего не говорил. Рядом с ним, зацепившись своим плечом за его плечо, демонстративно прошелся Курач, которому на этом промежутке дороги было доверено вести УАЗ. Он громко хрустел сжимаемыми в кулаки пальцами — здорово засиделся, ему, наверное, очень хотелось заехать кому-нибудь в физиономию… Почему бы не Ратаеву? — неприязнь тупого человека к образованному была видна, что называется, невооруженным глазом.
— Если я правильно понимаю, за этой горой течет Башкаус? — послышался чей-то голос.
Я повернулся в сторону говорящего. Это был Мороз, прикуривающий сигаретку. Чистый, гладко выбритый, в веселой рубашке с короткими рукавами, он уже совсем не походил на того голодного бомжа-раба, с которым я встретился в деревне Вранки буквально пару дней назад.
— Ну конечно. Карту никто не отменял, навигатор не обманешь, — заявил Курач.
— Год назад я читал о том, что на Башкаусе начинают строить очередную ГЭС, — сказал Мороз. — Чебдарскую ГЭС. Плотина должна будет перегородить Башкаус у перевала Чебдар… а это как раз то место, где мы находимся…
— Угробят Горный Алтай скоро, — произнес Студент достаточно равнодушно. — Это значит, зальет долину Большого Улагана?
— Видимо, да, — наконец подал голос Геннадий.
Виктор переглянулся с Эльвирой.
— Но нам надо туда, наверх… — Баранов показал пальцем в грубую шкуру горы, возвышающейся сразу за дальним пролетом стального периметра.
— Ехать туда невозможно, — сказал я.
— Значит, мы пойдем пешком, — был дан ответ.
Автомобили мы отогнали немного в сторону от дороги, насколько это было возможно в данном месте. Между стальным забором и скалистыми стенами было порядочно свободного места — у въезда в долину оно было метра три-четыре… В дальнейшем оно сужалось до расстояния, едва достаточного для того, чтобы мог протиснуться один человек… Ощущение фатальной неизбежности чего-то такого, чему я не мог найти названия, не отпускало меня ни на минуту, пока мы проталкивались между стальным забором и каменной стеной, пока карабкались по крутой тропе к гребню и когда, наконец, добрались до плоской вершины, откуда хорошо была видна расстилающаяся под нами долина Большого Улагана.
— То, что мы ищем, находится на этом склоне, — показал рукой вниз Баранов.
Склон довольно круто спускающейся к долине гряды был чертовски велик по площади. Я бы сказал — огромен. И испещрен многочисленными трещинами и зловещими дырами, в которых наверняка гнездились какие-нибудь твари.
— Да здесь пяти лет не хватит, чтобы все обойти, — пробормотал Студент. — Где там искать вашу «ослиную голову»?
— Это верно, — согласился Баранов. — Но мы не будем обшаривать каждый квадратный метр. Есть, говорят, способ выйти на нужное место в течение нескольких часов…
— Ваши предшественники мучили Аркадия в течение пяти или шести дней, — тихо сказал Геннадий. — Пока он не согласился, чтобы ему отрезали руку.
— Да, я знаю про «руку славы», — сказал Мороз. — Ты еще в деревне про это намекал.
— Вот тут примерно то же самое. Группа мистиков и мракобесов провела ритуал по методу, предложенному Алистером Кроули, если не ошибаюсь… В средние века считалось, что «рука славы» — это отрезанная и подготовленная потом с помощью особых магических действий правая рука повешенного убийцы. Убийца при этом должен быть повешенным. Руку ему отрезали предпочтительно прямо на виселице, выпускали из нее кровь, высушивали и пропитывали воском, а в пальцы продергивали фитили. Считалось, что горящие свечи или пальцы имели силу замораживать людей на ходу и лишать их дара речи. Или не давать проснуться. Словом, своего рода воровской инструмент.
— А в нашем случае? Зачем это все было нужно?
— Если рука принадлежит человеку, который расстался с ней добровольно, то конечность обладает якобы расширенным набором свойств. «Прокачанная» такая рука, в общем. И она не просто помогает ворам усыплять хозяев имущества, а сама ищет спрятанные ценности. Указывает на них каким-то образом.
— Да неужели? — продолжал спрашивать Мороз. — И это помогло?
— Как видишь, конечно, нет. Это все вздор и средневековое невежество.
— Ну, естественно, — произнес Баранов. — Хотя бы уже потому, что поиски проводили уж очень далеко от реального места нахождения…
Я заметил, что никто из участников «крестового похода» так ни разу не произнес слов «Святой Грааль». Боялись говорить о нем прямо?
— Аркадия сделали инвалидом твои друзья, — сказал Геннадий Баранову. — Такие как ты, и из вашего же сообщества.
— О чем это он? — спросил вдруг Бэрримор.
Ратаев не удосужился объяснить. Вместо этого он спросил:
— Ну так каким образом вы намерены отыскать Грааль здесь?
Слово было произнесено. Вначале было слово и слово было два байта. Всего лишь единица информации, в отрыве от любого массива не имеющая никакого значения. Но и сейчас ничего не произошло. Не снизошел с небес громовой голос, не качнулась земля, и не хлынул из скал поток воды.
— Через две недели, — произнес Виктор, — ты сам его достанешь и вынесешь.
— Это зачем? С какой целью?
