Код Гагарина полностью

Я не знаю, что в действительности сделал Маскаев, и как алтайские борцы за экологию сумели скорректировать природные явления, чтобы взрывное устройство, уже получившее название «квазиядерного», сработав как надо, не привело к ожидаемым последствиям. Я зато знаю, на какие рычаги и кто именно нажал, чтобы произвести его подрыв на несколько месяцев ранее намеченного срока… И уж точно — ни алтайские общественные организации, ни силы, взявшие под свою опеку Андрея Маскаева, к этому не могли приложить руки. Слишком они далеки от всего этого. Но мне кажется, что изложению Андрея Маскаева можно верить… Полной правды, конечно, он никому не скажет, особенно если учесть, что некоторые участники просто никогда уже не смогут ни подтвердить, ни опровергнуть информацию о завершении поисков величайшей святыни христианского мира, предпринятых международной группой авантюристов.

— Я надеялся, что больше никогда не столкнусь ни с этими фанатиками, ни с бандитами, — говорил мне Аркадий. — Поверь, Андрей, меньше всего на свете мне бы хотелось снова бродить по пустыням в компании людей, больных на всю голову… Хотя я и сам был таким когда-то. Я думаю, что и ты теперь понял: нет никакого Грааля, тем более тут, на Алтае. Все это вздор, фальшь и обман… Впрочем, от меня якобы требовалось только лишь опознать некоторых людей… Я это сделал. Уж Баранова или Аспаковского не узнать я бы не мог…

Я молча вел машину по каменистому бездорожью. Чего-то не хватало всей этой истории. Не то что бы рассказ Аркадия как-то не вязался с тем, что я уже знал… Но вот некоторым деталям тут точно надо было уделить внимание.

— Послушай, Аркадий, — сказал я. — Что ты вообще знаешь об этом месте? Каким образом оно связано с нашими поисками? Да и с вашими?

— О каком месте ты говоришь? — спросил Монин. — Об Алтае?

— Да, об Алтае… О городе Бийске. О месте, где сливаются Бия и Катунь. Как оно связано с тем, что мы все тут делаем?

— Да, в общем-то… Особо никак.

Монин врал!

— Вот как? То есть цель поисков Святого Грааля предполагала просто завладение этим предметом, так я понимаю?

— В общем, да.

— Что вы хотели с ним сделать? Распилить, переплавить и даже продать за границу?

— Почему именно за границу?

Монин либо не был знаком с классическим советским кинематографом, либо не помнил эту реплику полковника Верченко из «Джентльменов удачи».

— Ну а куда еще? Не в Гохран же понесли бы, верно?

Монин угрюмо посмотрел в окно, за которым простирался невероятно красивый, но для меня уже осточертевший пейзаж: слева — склон горы, справа — русло реки. Метрах в ста начинался резкий подъем, а от него, если взять круто влево, то через несколько часов можно было бы подняться до турбазы (видимо, все-таки уничтоженной). Если взять некруто, то к концу дня можно было бы выехать на Чуйский тракт — федеральную асфальтированную трассу…

Но я остановил машину, вместо того, чтобы двигаться вверх из котловины.

— Почему ты остановился? — с подозрением спросила Эльвира, которая то и дело поглядывала назад, словно бы ожидая чего-то. Я знал, чего можно ожидать в любую минуту. И Монин это знал.

Вместо ответа я развернулся и поехал в обратном направлении, причем сразу же набрал максимально возможную скорость.

Секунд пять мои пассажиры молчали, потом Эльвира выкрикнула:

— Ты что, идиот?! Нас же сейчас накрыть может в любой момент!

Я посмотрел на часы. Полдень. Если у них там все произойдет, как было задумано, взрыв уже прогремел… Или прогремит вот-вот. Интересно, как мы его почувствуем здесь?

Вероятно, дрожь земли мы просто не ощутили из-за движения машины. Впереди вдруг в воздухе появились какие-то хаотично мелькающие точки. Они быстро приближались. Птицы! Видимо, почуяли, что произошло неладное, возможно, волна уже пошла через перевал в котловину и через несколько минут появится здесь.

Я остановил машину и заглушил двигатель. Со стороны нашей стоянки, где остались несколько трупов, дул ровный ветер — его тонкий вой хорошо слышался в зеркалах заднего вида.

— Немедленно езжай отсюда! — закричала Эльвира. — Дай ключи!