— Ну, значит, вы действительно что-то знали про Павла, — констатировал Игнат. — Но, к сожалению, вы немного опоздали. Церемония прошла позавчера. Павла кремировали.
— Даже так?
— Да. Но тут ничего удивительного — истинное христианство никогда не было против кремации. У нас многие считают, что «классические» похороны с закапыванием в землю — это варварский пережиток.
С этим я тоже спорить не стал.
— К моему прискорбию, — сказал я, — я не успел сделать еще одну вещь.
— Какую именно?
— Вы ведь сейчас, наверное, исполняете обязанности Павла?
— Отчасти верно… — Игнат слегка удивился моей осведомленности. — Но разве что в какой-то мере.
Он заметно осторожничал, и его можно было понять.
— Возможно, вы лучше меня знаете, чем он занимался? — спросил я.
Игнат посмотрел на меня с еще большим удивлением.
— Конечно. Он осуществлял как духовное руководство, так и деловое, если так можно сказать. Помещение, разрешение, согласование с… — Игнат вдруг резко прервался. — Да вы же сами все должны это знать…
— Нет, я не об этом. Такие вещи я и сам хорошо знаю. Тут дело в другом. Павел кое-что искал. И я не успел узнать о его последних успехах.
— Что именно он искал? — быстро спросил Игнат.
— Я думаю, что он вряд ли согласовывал свои цели здесь.
— То есть, вы говорите о каких-то побочных занятиях? Не связанных с деятельностью церкви?
— Прямо — нет. А вот косвенно… Игнат, я могу только намекнуть. Дело связано с некоторыми исследованиями в регионе. В том числе в некоторых районах области, Алтайском крае… Может быть, вы в курсе?
Я забрасывал удочку наугад, и все же поплавок слегка задергался.
— А, так вот оно что… Вот про что он говорил, — произнес евангелист. — Вы знаете, он кое-что оставил у нас в офисе. Когда мы разбирали его стол… Хотя, подождите… А чем вы, собственно, можете подтвердить свои слова?
— Да хоть тем, что сейчас стою тут рядом с вами. — Мне показалось, что рыбка в мутной воде неожиданно клюнула.
— Ну… Знаете, мне бы хотелось видеть что-нибудь более существенное. Для подкрепления, так сказать… Полномочий, что ли… Павел, знаете, намекал и на то, что за ним приглядывает какая-то ОПГ… Я ведь не знаю, а вдруг вы как раз оттуда?
— Криминальные элементы действуют несколько иначе, — возразил я, догадываясь, что рыбка только что объела наживку и уплыла.
— Может быть… Но уж вы извините, я ничем вам помочь не могу. На словах мне тоже передать нечего. Поверьте, Андрей: Павел не посвящал ни меня, ни других наших людей в свои дела, которые не касались напрямую нашей церкви.
Разговор был окончен. Мы сдержанно попрощались, и я покинул место собрания. Делать мне тут было больше нечего.
…Возле подъезда я приметил знакомую фигуру. Черт бы подрал этих отморозков! Меня поджидал гражданин Лымарь. Он мусолил сигарету и не мигая смотрел, как я подхожу.
— Здорово, — сказал он.
Я очень хотел ответить фразой типа «здоровее видали» или упомянуть некоторые части коровьей анатомии, но не факт, что это улучшило бы мое положение. Поэтому я лишь пробурчал «привет».
— Че такой суровый? — без ехидства или насмешки спросил Лымарь. — Есть что рассказать?
— С чего бы?
— Так прям и ничего?
— Ладно, слушай и запоминай. Американцы меня сегодня немного запрягли.
— Та-ак…
— Я съездил в печатную контору «Мегапринт».
— Ну и?
— И получил там для них заказ.
— Надеюсь, ты хоть посмотрел, что там они заказали?
— Конечно. Можешь доложить там своим, что им напечатали те же самые карты и те же самые схемы, которые вы у меня вздумали изъять.
— «Вздумали»… Щас мы у тебя еще че-нибудь вздумаем изъять. Заберем у тебя твой микробас, и иди потом говори кому хочешь, что сейчас не девяностые годы.
— Ты чего напрягаешься-то? Кстати, кроме шуток: я ведь мог приехать домой и через три часа. Или вообще утром — я же холостой нынче.
Лымарь показал желтоватые зубы: тему он оценил.
— И что — мне тебя по всему городу искать тогда? — спросил он.
— Зачем? Умные люди ведь придумали сотовый телефон.
— Ты сам-то не умничай… Куда сегодня еще ездил?
Так я ему и скажи, куда я ездил…
— Слушай, походу мы договорились, что я вам буду сливать только мои дела с американцами… Куда надо, туда и ездил.
— Слушай, если нам надо будет, ты станешь петь и о том, сколько раз в день на парашу садишься! — Лымарь все же разозлился. А злить бандитов нельзя. По крайней мере, в моем существующем положении.
Я промолчал, хотя бы затем, чтобы не обострять ситуацию. Но и Лымарь неожиданно успокоился.
— Ладно, побухтели и будя, — сказал он. — Ясно же, что если бы ты вдруг не появился, я бы тебе позвонил. Смотри, кстати, не надумай линять куда-нибудь. Найдем по любому.
Прощаться он не стал. Просто не торопясь пошел в сторону парковки, погрузился в старый неприметный «уазик» и, ловко вращая рулем, вывел машину из «кармана» через двор на улицу. Вон, оказывается, на каких «джипах» еще ездит «братва». Суровый разрыв шаблона!
