Код Нибелунгов полностью

Когда закончилась «битва», Зигфрид обратился к королю.

– Гунтер, – прошептал он, – ни слова о том, что произошло сегодня ночью. Обещаешь?

Они, совершившие преступление, стояли и не могли взглянуть в глаза друг другу.

– Мне ль обещать? Я – король. Лучше уж ты клянись мне!

Зигфрид не мог осознать, сколь неблагодарным мог быть этот человек, и лишь с трудом вспомнил, что Гунтер действительно был королем.

– Да, я клянусь.

– Богом клянись, жизнью Кримхильды, собственной жизнью, – требовал Гунтер, дрожа от волнения.

– Да-да-да! – выдохнул Зигфрид в раздражении.

– Ни слова никому? – еще раз потребовал Гунтер.

– Ни слова! – уже в ярости отозвался Зигфрид.

Они не глядели друг на друга, ибо хорошо знали, как все выглядит на самом деле. Позорный триумфатор, опустошенный, бесчестный, утративший все силы этой ночью.

– Я ухожу к Кримхильде, – прошептал Зигфрид. И хлопнул дверью.

Только в переходе замка увидел он, что что-то держит в руках. О боги, пояс Брюнгильды с солнечными колесницами! В испуге Зигфрид сделал шаг к двери. Но, услышав стоны и скрип кровати – эту музыку одержанной победы, – он отступил.

– Ничего не произошло, – вслух проговорил он. – Да, ничего не произошло…

И двинулся к своим покоям.

Он спрятал пояс в сундуке, а затем лег рядом со спящей Кримхильдой. Да, она была прекраснейшей из женщин, чистой, нежной и любящей. Совсем другой, чем Брюнгильда.

Кто такие германцы? Кто такие Нибелунги?

Сами по себе Нибелунги – это один из основных германских мифов. Но кто такие, собственно говоря, эти самые германцы? Языковые, культурные и религиозные сообщества племен, этносов и союзов в Восточной, Центральной и Северной Европе? Вроде бы именно эту мысль внушают нам источники.

Известнейшие из подобных сообществ: готы, бургунды, вандалы, херуски, тевтоны, саксы, англы, кимры или юты – постоянно конфликтовали с римлянами. Саксы, баювары (бавары), суэбы (швабы), франки, тюрингцы и фризы – все они участвовали в гигантском переселении народов. Многие другие германские этносы известны только по римской литературе; они не оставили по себе ни археологических, ни письменных свидетельств.

Кроме того, происхождение самого понятия «германцы» тоже не вполне ясно. Римский писатель Корнелий Тацит (55–120 гг. н. э.) слово Germania переводит как «копьеносцы», происходящее от германского ger – «копье, пика». Что ж, весьма почетно.

Впрочем, понятие «германцы» появляется в латинских текстах уже в третьем дохристианском веке, и здесь оно употребляется как синоним понятия «варварство». И это уже почетным не назовешь.

Однако Тацит в биографии своего знаменитого тестя Юлия Агриколы в 100 году н. э. сообщает о германских войсках-союзниках, поддерживавших римлян при завоевании Каледонии (Шотландия). Согласно Тациту, климат в Германии плох, а море – опасно, у людей «дико поблескивающие голубые глаза, красные волосы и высокие сильные фигуры». Неоднократно упоминает Тацит и о германской мифологии. «Германцы славят в своих песнях… богов, праотцов племени и основателей своих народов». Боги, предки и герои в культурном сознании германцев занимают главенствующее положение. В «Анналах» Тацит упоминает и о том, что германцы создают много новых песен о великих победах или трагической гибели героев.

Между тем Тацит отнюдь не единственный из римских писателей, упоминавших о германцах. Немало отрывков, посвященных различным группам народов на галльско-германской территории, отыщется и в произведениях Цезаря.