— Какого такого полковника? — с интересом посмотрел на него Сотников. — Откуда ты его выцарапал?
— Из переписки в «Твиттере» министра обороны из Правительства национального согласия, — ответил Веселов.
Кречет переглянулся с Сотниковым, и они снова посмотрели на Антона. Посмотрели таким взглядом, словно только что его увидели, затем хором спросили:
— И как его зовут?
— Эмир Али Таши.
Кречет снова переглянулся с Дмитрием.
— Это подтверждает мои сведения, — ответил на взгляд командира Сотников.
— По всей видимости, да.
Кречет как-то облегченно вздохнул и, улыбнувшись, опять посмотрел на Антона.
— Рассказывай обо всем подробно, — попросил он.
Антон подробно рассказал, как он, а вернее, Морган вышел на координаты турецкой базы, и Кречет удовлетворенно заметил, обращаясь к Сотникову:
— Что ж, все данные нашей и ливийской разведок сходятся. Нам остается теперь только определить, на какую из этих двух баз доставят или уже доставили «Хамелеона». Два точных места — это уже кое-что. Это тебе — не рыскать по всей пустыне.
Хендерсону решительно не понравилось жить в палатке, стоящей в пустыне. Мало того что песок набивался в сапоги и одежду, он еще и скрипел на зубах, когда Люк ел. Но выбирать не приходилось. Уже через сутки после того, как они прилетели в Ливию и поселились в одной из гостиниц Хомса, к нему в гостиничный номер вошел Велингтон и весело объявил:
— Ну что, Люк, вы готовы к перемене места?
— Вы так быстро узнали, где и когда будут проводиться испытания? — удивился Хендерсон. — Что и говорить, оперативно.
— Не совсем так, — веселость Велингтона улетучилась, его интонации в голосе стали по-деловому сухими и официальными. — Мы договорились с властями, а вернее, с министром обороны ПНС о месте, в котором временно разместим нашего «Хамелеона». По поводу же того, где именно будут проходить испытания, пока что возникла заминка. Эти ливийские вояки никак не могут определиться, на какой бы им город начать наступать, — усмехнулся он. — Спорят, понимаешь, и сомневаются.
Велингтон по-хозяйски прошел к бару и, открыв его, стал рассматривать содержимое, явно размышляя, что бы ему налить себе выпить. Наконец взгляд его остановился на початой бутылке виски.
— У вас есть лед, Люк? — спросил он, налив алкогольный напиток в стакан и повернувшись к Хендерсону.
Люк, нетерпеливо дернув плечом, открыл небольшой холодильник, вынул из морозильной камеры пакетик со льдом и протянул Велингтону.
— Держите, — сказал он и, подойдя к бару, также налил себе виски. — И объясните мне толком, что за дурацкая ситуация возникла? Почему сразу, еще до отъезда в эту чертову страну, нельзя было решить все проблемы? Я предполагал, что все уже решено. А вы ведете какие-то непонятные дискуссии.
— Не все так просто, — заметил Велингтон, кидая несколько кубиков льда в стакан и взбалтывая виски. — Как вы справедливо заметили, в этой чертовой стране нет нормального руководства, которое бы четко знало, чего оно хочет. Министр обороны не исключение. Да, мы договаривались с ним о месте, где можно было бы провести испытание нашего танка в боевых условиях. Но ситуация в этой стране меняется так быстро, что все, о чем мы договаривались буквально неделю назад, сегодня уже неактуально…
— Вы можете объяснить мне человеческим языком, Велингтон? — прервал собеседника Хендерсон. — Мне совсем неинтересны ваши политические игры. Мне интересно знать, где и когда будут проводиться испытания «Хамелеона»! Только это, и ничего больше! — Он и сам не заметил, как повысил голос.
Велингтон с интересом и даже некоторым недоумением посмотрел на Хендерсона, но ничего не сказал. Он знал, что его шеф и друг генерал Брайан Лестрайд высоко ценит Хендерсона как специалиста в области, которая вскоре станет одной из ведущих в оборонной промышленности США.
— Не нервничайте, Люк. — Велингтон заставил себя улыбнуться. — Я пришел к вам с дружеским визитом. Днем раньше, днем позже, но испытание мы все равно проведем. Так что расслабьтесь. Грейтесь на солнышке, искупайтесь в море. Чего вам еще недостает? Скажите, и мы, а вернее, я достану для вас все, чего вы захотите. Я хотел объяснить вам ситуацию, но вы сами не захотели слышать ничего, связанного с политикой. А нам без нее никуда, хотим мы того или нет, — хохотнул он и глотнул из стакана. — Политика — впереди, а все наши дела следуют за ней. И ничего с этим не поделаешь.
— Объясняйте, — махнул рукой Хендерсон. — Только коротко. Мои мозги в этой жаре отказываются работать. Я все равно не вникну в суть ваших объяснений, если они будут путаны и пространны.
