Хендерсон не был алкоголиком. Он не был даже большим любителем выпить. Он считал, что пьют каждый вечер спиртное только те, у кого нет в жизни никакой цели. Они заканчивают работу, и идут в бар, и там напиваются. У Хендерсона же цель в жизни была. Весьма честолюбивая, но вполне реальная — стать лучшим киберспециалистом в Америке. Если он станет лучше набившего уже оскомину Илона Маска, лучше и успешнее Билла Гейтса, да и всех остальных гениев компьютерных программ вместе взятых, то он обеспечит себе не только безбедное существование до конца своих дней, но и славу. Славу первого разработчика, который создал AI, умеющий самостоятельно принимать решения.
Но тут, на этой богом забытой ливийской земле, в этой пустыне и изнуряющей душу и разум жаре, он чувствовал себя никому не нужным и потерянным. Его угнетало бездействие и отсутствие той обстановки, к которой он привык за многие годы своей одинокой жизни. Ему не хватало интернета, не хватало нейросетей, как пауку не хватает его надежной и крепкой паутины, в которой он может не просто спрятаться, но и начать охоту. Хендерсон и был по сути своей охотником, тихим и незаметным. Он сидел в своей виртуальной сети и ловил чужие мысли, генерировал их в свои, новые идеи и программы.
И от того, что у Хендерсона не было сейчас возможности заняться своим привычным делом — работой в сети, — он скучал. И эта скука приносила ему практически физическую боль, заглушить которую он мог только одним способом — приняв алкоголь.
Сидеть просто так и пялиться в темноту надвигающейся ночи Хендерсону не хотелось, и он, пристегнув к запястью левой руки браслет от наручников, вторая половина которых была на ручке секретного чемоданчика, улегся спать. Но глаза его не закрывались, а разные безрадостные мысли роились в голове и не давали уснуть.
— Черт бы побрал этого Велингтона! — воскликнул он вслух и сам удивился, как гулко и четко прозвучал его голос в тишине палатки.
— Это с кем вы разговариваете? — прозвучал за пологом чей-то насмешливый голос. — Вы позволите войти?
— Кто там? — Хендерсон сел на кровати и, нащупав рядом на столике фонарик, включил его, посветив на вход.
— Это офицеры Рахат и Бабур, — ответил голос. — Мы тут подумали, что вам скучно одному, и принесли с собой немного спирта в качестве гуманитарной помощи. Виски тут не достать просто так, а вот спирт продают в каждой аптеке.
Хендерсон напрягся. С одной стороны, он панически боялся турецких шпионов. Пускай даже в образе офицеров разведки. С другой стороны, он так же панически не хотел оставаться один в этой темной и душной палатке и по большому счету — в этой чужой для него стране. Страх одиночества пересилил, и, немного поколебавшись, Хендерсон сказал:
— Входите. Только у меня нет никакой посуды, чтобы разлить спирт.
— Ничего, мы все принесли с собой, — отозвался голос, и в палатку вошли два турецких офицера.
— Чиж, ты что это такой хмурый? — толкнул Антона в бок Хохмач. — Гляди веселее. Скучать теперь не придется, точно тебе говорю!
Грузовик, в котором спецназовцы перебрались из Сирта в Хун, остановился возле одного из домов, стоявших на окраине города. Хун хоть и был несколько меньше по размеру, чем Сирт, но казался более живописным и населенным. Он не имел такого экономического и стратегического значения, как прибрежный город, поэтому и пострадал от разрушений намного меньше Сирта во время военных кампаний первой и второй гражданских ливийских войн.
Чижу все было интересно. Он уже адаптировался к сухому и жаркому климату Ливии и чувствовал себя вполне сносно. Решение перебраться в город, находящийся в одном из оазисов пустыни Сахара, было принято Кречетом после того, как подтвердились сведения, что «Хамелеон» и прибывший вместе с ним для испытания Люк Хендерсон находятся неподалеку — тут же, в пустыне, на военной базе войск ПНС.
Сведения, добытые Антоном с помощью Моргана, помогли Сотникову проследить сигнал с телефона Эмира Али Таши и узнать, что тот внезапно выехал с базы под Бени-Валидом на базу в пустыне, которую турки называли Харпут, что значит «Каменная крепость». Пробыв на базе несколько часов, он опять уехал. На этот раз он, минуя базу, на которой располагался (по сведениям ливийской разведки) штаб разведки турок, направился прямиком в Бени-Валид.
— Ой не зря он такие кульбиты выделывает, ой не зря. Что-то там у них в этом месте пустыни затевается, — высказал свое мнение Дмитрий Кречету.
— Ну мало ли что за шевеления могут случиться в рядах турецкоподданных, — возразил Карпенко. — На то они и военная разведка, чтобы шнырять от одной базы к другой и от одной части условной границы до другой.
— Не скажи, командир. Если бы его передвижения были связаны с разведкой, то наши ребята вчера бы заметили активность беспилотников в том районе. А ты мне скажи, видели они хотя бы один в небе над так называемой границей между двумя частями Ливии?
— Кажется, нет, — задумчиво покачал головой Кречет. — Если бы что-то летало, то они бы обязательно заметили.
