Третий день Хендерсон находился в приподнятом настроении. Он был рад, что все эти полковники, советники и другие военные чины, называющие себя экспертной комиссией, наконец-то тоже почувствовали все сомнительные прелести жизни в пустыне. После разговора с Лестрайдом, в котором Хендерсон нажаловался на Велингтона и на его к своей особе отношению, после того как пригрозил руководителю DARPA самовольно уехать обратно в США и не участвовать в испытаниях «Хамелеона», вся эта военная братия прибыла на базу практически в этот же день, к вечеру. По всей видимости, Лестрайд нажал в Вашингтоне на нужные рычаги.
Хендерсон ликовал. Почему он один должен был париться тут в неизвестности и охранять и танк, и программу, тогда как все остальные позволяют себе наслаждаться всеми благами цивилизации? Все они проживали в удобных номерах с кондиционером, душем и санузлом, в то время как он, Хендерсон, потел в вонючей палатке, не имея возможности нормально помыться и сходить в туалет. Правда, толку от того, что вся эта куча бестолочей прибыла на базу, практически не было. Хендерсон как жил в палатке, так и остался там страдать. Остальных же с комфортом (как он считал) разместили в казарме для офицеров.
Правда, к нему подселили одного из советников ЦРУ, но программист подозревал, что не для того, чтобы составить компанию и скрасить одиночество создателю «Хамелеона». Хендерсон был уверен, что Майрона поселили к нему для охраны. По всей видимости, Лестрайд серьезно воспринял угрозу Хендерсона уехать обратно в США. Он понимал: уедет тот не один, а вместе с программой, и тогда сроки испытания «Хамелеона», выражаясь вульгарным штилем, накроются медным тазом. Что весьма не понравится ни министру обороны, ни президенту. И, скорее всего, не в лучшую сторону отразится на дальнейшей судьбе самого Лестрайда.
«Что ж, — размышлял Хендерсон, — Майрон — не самый противный из всех этих напыщенных и самоуверенных вояк. С ним, по крайней мере, можно поговорить не только о политике».
Майрон неплохо играл в бридж, и Хендерсон по вечерам играл с ним в паре против Велингтона и Слоуна — второго из двух советников из ЦРУ, прибывших в Ливию. Теперь Хендерсону не было так скучно, как в первые два дня после приезда в страну. Он даже был готов терпеть еще некоторое время неудобства на этой турецкой военной базе, включая храп Майрона по ночам, хотя его так и подмывало снова позвонить Лестрайду и поторопить события.
В конце третьего дня, после приезда экспертной комиссии, в палатку к Хендерсону и Майрону зашел Велингтон, который до этого времени хотя и играл с ними по вечерам в бридж, но старался общаться с программистом как можно меньше — дулся на него за звонок Лестрайду. Хендерсон сначала не удивился появлению Велингтона. После ужина они договорились начать новую партию в бридж. Но, увидев, что с Велингтоном нет Слоуна, он спросил:
— Где вы потеряли напарника?
— Сегодня бридж отменяется, — заявил веселым голосом Велингтон. — Я к вам с хорошими новостями, Люк. Послезавтра мы начнем испытание нашего «Хамелеона». В Министерстве обороны наконец-то приняли решение и определились с местом проведения военной операции против ЛНА. Остались некоторые формальности. Завтра встаем рано и выдвигаемся на место испытаний. Куда именно, узнаете завтра, по прибытии на место. Операция засекречена, и чем меньше о ней будет знать людей, тем успешнее она пройдет. Спокойной ночи.
Велингтон собрался было выйти, но Хендерсон остановил его:
— К чему такая секретность? Что вам скрывать от меня и Майрона? Мы ведь участники этой операции.
— Майрон в курсе, — с довольной и весьма мстительной, по мнению Хендерсона, улыбкой ответил Велингтон. — А вам ни к чему все эти подробности. Ваше дело, Люк, включить программу AI, когда это от вас того потребуют. И — ничего больше.
С довольным видом Велингтон вышел. Хендерсон досадовал. Опять этот хитрый жук обыграл его и унизил перед Майроном.
— Послушайте, Майрон, — обратился он как можно спокойнее и равнодушнее к церэушнику. — Что этот Велингтон опять темнит?
Майрон, напустив на себя добродушный вид, ответил:
— Не переживайте так из-за его слов, Люк. По большому счету он прав. Операция и в самом деле засекречена, о ней знает только очень узкий круг лиц. Хочу вас утешить, что, кроме меня, Велингтона и Эмира Али Таши, который и будет руководить всей этой операцией, больше никто не в курсе, где и когда она будет проводиться. Таши будет ждать нас завтра уже на месте.
— Но ведь Таши… Он ведь из разведки. Разве не так?
— Да, так. И операция будет носить скорее разведывательный характер, чем полноценное наступление. Все, молчу. — Майрон приложил палец к губам. — Больше я не вправе раскрывать никаких подробностей. Ни вам, ни еще кому-то.
