Что-то во мне изменилось. Видимо, последнее заражение ударило по организму сильнее обычного. Я и чувствовал себя как-то иначе. Сейчас прохладно, но я этого почти не ощущаю. Да и несмотря на потерю мышечной массы, чувствую скрытую мощь.
Чтобы удостовериться, я поднял с пола одну из крупных винтовочных гильз и сжал ее между пальцами. Латунный корпус, хоть и с трудом, но поддался и сильно деформировался.
– Мутант, мля, – проворчал я. – Надо срочно записываться к поселковому доку на медосмотр.
Желудок возмущенно заурчал, требуя подношений, и это заставило отложить тревожные размышления и заняться поисками пропитания.
На огромной кухне я распахнул дверцы двустворчатого холодильника и, вопреки нехорошим предчувствиям, остался вполне доволен. Среди давно заплесневелых и практически истлевших остатков пищи обнаружилась большая банка черных маслин, кусок окаменевшего пармезана в вакуумной упаковке и бутылка французского шампанского.
– Красиво жить не запретишь, – промычал я, поглощая крупные оливки с сыром и запивая это все игристой жидкостью, налитой в попавшийся на глаза огромный бокал.
Обыскав кухню, я нашел пол-упаковки маленьких бутылок горьковатого «Швепса» и двухлитровку затхлой воды, видимо, когда-то оставленной домработницей для полива цветов. Под столом обнаружился ящик со слесарным инструментом, отпиленный ствол с прикладом дробовика и вскрытая пачка магазинной картечи с пятью патронами. Эта находка обрадовала больше всего. Семь патронов – это ничтожно мало, чтобы полноценно отбиваться от толп тварей, но как оружие последнего шанса четырехзарядный инерционный дробовик вполне подойдет.
Разбирая груду чемоданов, обнаружил обмотанную изолентой короткую бейсбольную биту с двумя крупными болтами, вкрученными крест-накрест. Видимо, хозяин квартиры все-таки готовился выйти наружу, но так и не решился.
Тело зудело от грязи, и я чувствовал, что даже запах духов едва спасает от миазмов вони, испускаемых кожей. Страшно хотелось помыться, но было жалко скудных запасов воды.
Найдя в спальне пачку влажных салфеток, я ввалился в огромную ванну с панорамным окном и уставился на прямоугольный электрический бак, аккуратно вмурованный в стену высоко над головой. Немногие в курсе, но в таких баках даже после отключения водопровода остается вода.
Притащив с кухни отвертку, я вскрыл декоративную крышку и открутил сливной клапан восьмидесятилитровой емкости. В ванну хлынула затхлая и немного рыжеватая вода. Сунув голову под струю, я схватил гель для душа и принялся быстро тереться губкой, блаженно фыркая от удовольствия. При этом тело начало непроизвольно выгибаться и дрожать от забытого наслаждения.
Через час за окнами забрезжил рассвет. Я собрал на столе в кабинете практически всю обнаруженную годноту. Вытряхнув из объемного туристического рюкзака прямо на пол пачки бесполезных денег, я принялся вдумчиво укладывать походный сидор.
Найденный на кухне тростниковый сахар и капсулы от кофе-машины сунул в один кармашек, соль со специями и зажигалку – в другой. В нутро рюкзака уложилась вся найденная вода и початая бутылка восемнадцатилетнего виски, долитая остатками тягучего ликера. Понимаю, чистый продукт смешивать нельзя, но из эстетских соображений тащить две полупустые бутылки вместо одной полной – точно не вариант.
Дальше пришла очередь инструментов, кухонных ножей, бытовой химии и непромокаемой занавески, снятой в душе. Клетчатому пледу и женским прокладкам с горстью блистеров найденных таблеток место тоже нашлось.
Из особо полезных ништяков присутствовали снятые с винтовок дорогущие снайперские прицелы и практически бесценный тепловизорный монокуляр с почти полностью разряженным аккумулятором. У зареченских куркулей эти ценности можно легко выменять на два-три цинка семерки.
Солнце уже вышло из-за покинутых людьми домов, и я понял: пора уходить. День пролетит быстро, а мне еще предстоит преодолеть пешком максимально возможное расстояние, пытаясь при этом найти еду и место для ночевки.
Не мудрствуя лукаво, я решил идти в направлении полета вертолетов, виденных накануне. Если серьезные люди куда-то летели, значит, у них где-то недалеко имеется база. Если сразу не пристрелят, можно попытаться договориться. Мне бы просто вылететь за МКАД, а там уж я как-нибудь сам до поселка доберусь.
Все оружие, кроме обреза дробовика, сложил в огромный сейф. Конечно, жалко это добро оставлять здесь, но я отлично понимал: тащить с собой тяжеленые винтовки без малейшей надежды найти под них патроны – напрасная трата сил.
