Человек, обладающий славой одного из лучших фехтовальщиков, силой своих фурий однажды погасивший пожар, когда это угрожало его дорогой экспортируемой древесине. Кто-то даже утверждает, что он смог убить Левиафана, который угрожал его побережьям. И он обладал силой, властью и расчетливостью, достаточными для того, чтобы представлять угрозу для Гая в борьбе за трон.
Более того, Амара видела то, во что он превратил свой город, видела людей, служащих ему, и знала, кем он в действительности был: монстром во всех смыслах этого слова – гнусный убийца, порабощающий детей ошейниками повиновения, превращая их в безумных Бессмертных; человек, чьи агенты истребляли Курсоров по всей Алере. Ее соотечественников. Ее друзей. Человек, не придающий ценности человеческой жизни, за исключением своей собственной. Если бы он повернулся к Амаре, то прихлопнул бы ее с той же легкостью и безразличием, с какой избавился бы от муравья.
Но пока он не знает, что она рядом, и еще не поздно – у нее есть шанс. Ведь он всего лишь человек. Опасный, могущественный, умудренный опытом, но, тем не менее, смертный. Смертельный удар может даже не понадобиться.
Они были, вероятно, в двухстах футах над повозкой, но если бы она сбросила его вниз, лишив контроля хотя бы на несколько секунд, лес обошелся бы с ним точно так же, как и с теми, кто уже упал.
Малейшая ошибка стоила бы ей смерти, и Амара это знала.
Но если она ничего не предпримет, он определенно сокрушит повозку и убьет всех, кто в ней находится.
Осознание этого сделало выбор легче, чем она ожидала. И, несмотря на то, что ее начало трясти от собственного тошнотворного ужаса, она устремилась вперед, стараясь держать поток ближе к себе, чтобы ни Калар, ни его люди не почувствовали его. Она бросилась вперед, наперерез группе Рыцарей, рассчитав место, в котором они должны были оказаться, согласно их курсу.
А затем выхватила меч, так резко, что боль пронзила правую руку, и высвободила Цирруса, а вместе с ним и поток воздуха.
Амара рухнула вниз, падая на маленькую фигурку повозки где-то внизу в полной тишине, не используя свою фурию, которую кто-то, обладающий силой и опытом Калара, мог бы почувствовать.
Она знала, как управлять своим падением, раскинув руки и ноги, она сосредоточенно, все быстрее и быстрее, приближалась к своей цели – обнаженной полоске кожи на шее Калара, чуть выше ворота серо-зеленого плаща.
Внезапно он приблизился, преодолев на одном дыхании несколько сотен футов, и так же неожиданно – под ней, все еще придерживаясь курса и наблюдая за покинувшей туман повозкой. Она замахнулась, держа меч обеими руками острием вниз в направлении своего падения.
Амара закричала и ударила, тут же призывая Цирруса.
Разыгравшийся хаотичный шторм ознаменовал появление чужеродной фурии в строю Калара и его сопровождения.
В последнюю секунду один из Бессмертных, летевший рядом с Каларом, поднял глаза наверх и тут же бросился вперед, заслоняя собою спину Калара от меча Амары.
Амара ударила Бессмертного с ломающей кости силой. Меч прошел через его доспехи, как если бы их не было вообще, погрузившись в него по рукоять. Ее тело, будто молотом, сотрясло силой отдачи. Она услышала хруст, левая рука полыхнула болью. Мир закрутился головокружительными кругами, и она едва могла контролировать Цирруса, превозмогая боль.
Что-то ударило ее по лодыжке, и она почувствовала, как с нее соскальзывают ремешки сандалей, унося с собой и сами сандалии. Ощущение этого привело ее в себя и дало знать, что она зацепилась за ветви высокого тонкого дерева, что, при ее скорости, было равноценно ударам ножей по коленям.
Она отчаянно призвала Цирруса, не справляясь с переизбытком боли, цветов и звуков. Тем не менее, ей удалось не рухнуть на деревья, и она обнаружила, что летит рядом с повозкой, виляя из стороны в сторонц, будто пьяница, левая рука ее бесполезно свисала, а меча уже не было.
– Графиня! – закричала Леди Плацида. – Берегись!
Амара уставилась на нее на секунду, затем обернулась и увидела одного из Рыцарей Воздуха, пикирующего на нее с копьем в руках. Она начала уворачиваться, но понимала, что не успевает. Она двигалась слишком медленно.
Вражеский Рыцарь занес меч для удара.
И тут же стрела ударила его в горло, вызвав фонтан крови, и Рыцарь беспомощно рухнул на деревья.
Амара моргнула и оглянулась на повозку.
Граф Кальдерона стоял, пригнувшись, на крыше повозки с луком в руках, расставив ноги, чтобы сопротивляться свирепствующему ветру.
Он просто стоял на паланкине, балансируя, без страховки или хотя бы веревки. Бернард сбросил плащ, и его лицо приобрело выражение отрешенного, хладнокровного профессионального лучника. Перемещаясь с профессиональной точностью, он выпустил еще одну стрелу, целясь куда-то за спину Амаре, и, следом, еще одну.
Она обернулась и увидела, как был поражен еще один вражеский Рыцарь, несмотря на то, что стрела, снесенная ветром, попала ему не в сердце, а в руку. Он закричал и замедлился, тщательно контролируя свой полет.
– Амара! – Закричал Бернард. Он ухватился за один конец лука, а другой протянул ей.
