Все еще сбитая с толку, она не сразу поняла, что нужно делать, но схватилась за лук и позволила Бернарду втащить ее на крышу повозки.
Какое-то время она просто сидела, а Бернард успел сделать еще два выстрела – оба мимо. Не имея возможности прикоснуться к земле и призвать свою фурию, он не мог как следует натягивать тетиву, что влияло как на точность стрельбы, так и на скорость ее полета.
И, независимо от мастерства стрелка, турбулентность не давала возможности попасть во что бы то ни было, находящееся на расстоянии дальше нескольких ярдов, поэтому Рыцари Воздуха старались держаться подальше, петляя, приближаясь и отдаляясь, провоцируя Бернарда на выстрелы, которые будут расходовать стрелы, но вряд ли смогут кого-то поразить. Они, так же как и Амара, могли видеть, что в его колчане осталось лишь несколько стрел. Но к тому времени, как Бернард понял их задумку, осталось всего три стрелы.
Неожиданно мысли Амары потекли быстрее. Боль все еще терзала ее руку и левое плечо, но отошла на второй план и была не столь важна. Взгляд вниз на ближайшие деревья, позволил ей понять, что, повозка хоть и двигалась быстро, но опасно раскачивалась из стороны в сторону, так как сила носильщиков убывала.
– Ты что творишь, совсем сдурел? – крикнула она Бернарду.
– Внутри мне негде развернуться для выстрела, любовь моя, – ответил Бернард.
– Если мы все это переживем, я убью тебя голыми руками, – прорычала она ему в ответ. Потом наклонилась в сторону и крикнула:
– Леди Аквитейн! Мы должны двигаться быстрее!
– Она не может слышать вас! – откликнулся Олдрик напряженным от боли голосом. – Это все, что они обе могут сделать, чтобы удержать экипаж в воздухе!
Сверкнула красная молния, и тень упала поперек задней части кареты.
Амара оглянулась и увидела спускающегося к ним Калара. Его плащ был порван в нескольких местах теми же ветками деревьев, которые рассекли левую сторону его лица до кровоточащего, опухшего мяса. Его зубы скрежетали от ненависти и ярости, и, когда он встретился взглядом с Амарой, лезвие его меча вдруг начало светиться, как железо в горне, красным, потом оранжевым, а затем раскалилось добела. Металл взвизгнул в мучительном протесте.
Бернард, руки которого двигались так быстро, что казались размытыми, выпустил две стрелы, как только Калар оказался прямо перед ним. Верховный Лорд Калар отбил их в сторону своим горящим клинком, вдребезги разбив их тяжелые стальные наконечники.
Калар надвигался, с жаждой убийства в глазах. Амара направила на него Цирруса, но это было все равно что пытаться остановить взбесившегося гарганта шелковой нитью. Верховный Лорд прошел сквозь Цирруса, как будто фурии не было.
Ей хотелось закричать от досады и ужаса, в беспомощном протесте, что этот мерзавец, этот, этот… выродок собирается убить ее, убить ее мужа, убить всех в карете и повергнуть Алеру в полный хаос. Она повернулась к Бернарду, ища его глазами. Она хотела смотреть на него, когда клинок Калара лишит ее жизни. А не на зверя, который убьет ее.
Лицо Бернарда было бледным, но в его глазах не виднелось ни признаков поражения, ни намека на капитуляцию. Он бросил вниз, на Амару, один мимолетный взгляд – и подмигнул ей.
Затем он наложил свою последнюю стрелу на тетиву и выпустил ее, когда Калар был не далее десяти футов от кареты. Калар снова усмехнулся, и его клинок описал изящную волнистую линию, чтобы отразить стрелу, прежде чем она до него долетела. Ее древко разлетелось в щепки.
Но наконечник стрелы, выточенный из полупрозрачного кристалла каменной соли, как у тех стрел, которые он выпускал в ветрогривов в Кальдероне, рассыпался в порошок.
Соль врезалась в фурий ветра Калара, мешая ему, разрывая его воздушный поток в клочья, убивая силу, которая держала его в воздухе.
Калару хватило времени лишь на одну короткую, озадаченную гримасу шока и неверия.
А потом он заорал, падая камнем на деревья внизу.
Затем наступила тишина, нарушаемая лишь напоминающим прибой шумом устойчивого ветра.
Бернард медленно опустил лук и глубоко вздохнул. Он задумчиво кивнул головой и сказал:
– Пожалуй, я напишу Тави и поблагодарю его за эту идею.
Амара уставилась на мужа, потеряв дар речи.
Ей нужно сказать носильщикам, чтобы продержались как можно дольше, прежде чем присесть для отдыха под пологом леса, где-то возле большого ручья или речки, чтобы она могла послать весточку Первому Лорду.
Но этим можно заняться и чуть позже. А сейчас для нее смотреть на его лицо, чтобы осознать, что они живы, что они вместе, гораздо важнее, чем забота о насущных проблемах.
Бернард повесил свой лук на плечо и встал на колени рядом с Амарой, нежно взяв ее за руку.
– Успокойся. Посмотри, что нам удалось сделать благодаря тебе.
– Благодаря одной из твоих стрел из соли, – тихо возразила она, качая головой.
Он улыбнулся ей, его глаза сияли зеленым и коричневым с золотыми блестками; красками жизни, радости и тепла.
– Зачастую незначительные вещи оказываются важными, – сказал он.
– Да, – ответила она и нежно поцеловала его в губы.
