Она съела кусочек мяса так же медленно, как и ягоды, продолжая смотреть ему в глаза. Свои она зажмурила от удовольствия, когда глотала, и мгновение спустя снова их распахнула.
— Намекаешь, что я бы предпочла, чтобы ты сорвал платье и овладел мной? Прямо здесь? Возможно, на столе?
У Тави выскользнула вилка, а его следующий кусочек ростбифа полетел со стола на землю. Он раскрыл рот, чтобы ответить, и обнаружил, что не может произнести ни слова, лицу стало горячо.
Китаи наблюдала, как падает ростбиф, и цокнула.
— Жаль, — промурлыкала она. — Он вкусный. Или тебе так не показалось?
Она съела еще кусочек, терзающе медленно, расслаблено, с элегантной сдержанной чувственностью.
Тави снова обрел способность говорить:
— Он и вполовину не столь восхитителен, как вы, Посол.
Она снова улыбнулась, довольная.
— Наконец-то. Я завладела твоим вниманием.
— Оно было приковано к тебе все время нашей трапезы, — сказал Тави.
— Твои уши, возможно. — Она откашлялась, на мгновение коснувшись кончиками пальцев груди, невольно переводя туда его взгляд.
— И, конечно, твои глаза, — с грустным смешком сухо добавила она. — Но твои мысли, чала, твое воображение — они были сосредоточены где-то еще.
— Моя оплошность, — сказал Тави. — Определенно.
— Определенно, — ответили Китаи с довольно хитрой улыбкой. Выражение ее лица стало более серьезным. — Хотя и не только по крайней необходимости.
Он нахмурился и жестом руки предложил ей продолжать.
Она сложила руки на коленях и нахмурилась, будто бы собирая вместе слова, чтобы их выдать.
— Этот враг угрожает тебе, как ни один другой, чала.
— Ворд?
Она кивнула.
— Как именно?
— Они угрожают изменить тебя, — спокойно сказала она. — Отчаяние и страх — очень могущественные противники. Они могут превратить тебя в кого-то, кем ты не являешься.
— Ты уже говорила похожие вещи прошлой зимой, — заметил он, — когда мы были загнаны в ловушку наверху той шуаранской башни.
— Это остается верным и сейчас, — ответила она спокойным голосом. — Помни, что я тебя чувствую, чала. Ты не сможешь спрятать это от меня. Ты пытался, и я уважала твое желание. До настоящего момента.
Он нахмурился, обеспокоенный.
Она протянула через стол руку, ладонью вверх. Он накрыл ее своей рукой, безотчетное решение с его стороны.
— Поговори со мной, — тихо взмолилась она.
— На кораблях всегда был кто-то рядом. Или мы были на занятиях и… — Он пожал плечами. — Я… Я не хотел обременять тебя. Или пугать.
Она кивнула и сказала без злости:
— Это потому, что ты считал меня недостаточно сильной? Или потому, что ты считал меня недостаточно храброй?
— Это потому, что я считал тебя недостаточно… — он запнулся.
— Способной? — предположила она. — Полезной?
— …заменимой, — закончил он.
От этого ее брови взлетели. Она повторила его недавний жест, рукой призывая его продолжать.
— Я не могу потерять тебя, — прошептал он, — просто не могу. И не уверен что смогу защитить тебя. И не уверен, что кто-либо может.
Мгновение Китаи смотрела на него безо всякого выражения. Затем, сжав губы, она покачала головой и встала. Она обошла вокруг стола с тем же суровым выражением лица, но, когда она остановилась позади его стула, Тави понял, что ее трясет от едва сдерживаемого смеха.
Она проскользнула ему на колени, в зеленом она стала еще привлекательней, обхватила его шею бледными руками и поцеловала. Как следует. Ее мягкий смех клокотал у него на языке. В конце концов отстранившись, мгновением спустя, она сжала его лицо своими горящими как в лихорадке руками и посмотрела на него с нежностью.
— Мой алеранец, — сказала она с любовью в голосе. — Ты — идиот.
Он уставился на нее.
— Ты только теперь осознал, что силы, превосходящие наши, могут разъединить нас? — спросила она, все еще улыбаясь.
— Ну… — начал он. — Ну… ну нет, не совсем…
Он умолк.
— Но это всегда было так, Алеранец, — сказала она, — задолго до того, как ворд стал угрозой для наших народов. И даже если бы его никогда не было, это все равно было бы правдой.
— Что ты имеешь в виду?
Она пожала плечами. Затем, взяв нож и вилку, отрезала еще один кусочек ростбифа, когда заговорила.
— Многие вещи могут отнять жизнь. Даже жизнь алеранских Граждан. Болезни. Пожары. Несчастные случаи. И, в конце концов, старость. — Она положила ему в рот кусочек мяса и следила, как он начал жевать, прежде чем, одобрительно кивнув, стала отрезать следующий.
— Смерть — неизбежна, Алеранец… для всех нас. И правда в том, что все, кого мы любим так же могут быть разлучены с нами, как и мы можем быть оторваны от них. Это так же естественно, как ночь после заката.
— Китаи, — начал было Тави.
Она втолкнула еще один кусочек ростбифа ему в рот и тихо сказала:
— Я еще не закончила.
Он покачал головой и начал жевать, слушая.
Она снова одобрительно кивнула.
— В конце концов, ворд не является чем-то из ряда выходящим, Алеранец, если только ты не позволишь ему таким стать. Фактически, он менее опасен, чем все остальное.
Проглотив, он сказал:
— Как ты можешь говорить такое?
