Он скользнул рукой вокруг её талии, когда она приблизилась достаточно, и прижал её плечи к своей бронированной груди.
— Одиана, — прорычал он, — спокойнее.
Чудаковатая женщина дернулась еще несколько раз, улыбаясь всё шире, и, наконец, затихла.
— Да, милорд.
— Коротышка, — прорычал Олдрик. — Что она здесь делает?
Эрен улыбнулся Олдрику, стоя совершенно спокойно, как будто не замечал всех обнажённых мечей в палатке и не понимал всю опасность ситуации, в которой он находился.
— Ах, да. Она здесь для того… Ах, у меня есть для вас специальная миссия, и вы должны её выполнить.
Амара оглядела палатку. Она знала некоторых мужчин и женщин, находящихся в палатке, ещё во время обучения в академии.
Ещё до того, как её наставник предал её. Ещё до того, как человек, которому она поклялась служить, также предал её.
Это были «Волки ветра» — наёмники, довольно долго служившие Аквитейну.
Они могут подозреваться во многочисленных предприятиях, и, хотя она не могла доказать это, Амара была уверена, что они убили множество алеранцев по прихоти своих работодателей.
Все они были опаснейшими людьми, одарёнными талантом к заклинательству фурий, и известные, как воздушные рыцари или как наёмные рыцари.
— Привет, Олдрик, — сказала Амара спокойно, глядя в лицо мужчине.
— Если короче, то вы работаете со мной.
Его бровь поднялась. Его глаза устремились к Эрену.
Тот кивнул, улыбаясь и близоруко щурясь.
— Да, это правда. Она скажет, что вам необходимо знать. Миссия имеет наивысший приоритет. К сожалению, я должен доставить пару сообщений. Удачной охоты.
Эрен неуклюже покинул палатку, бормоча извинения.
Олдрик смотрел за его уходом, состроив гримасу, и перевёл взгляд на Амару. Секундой позже он опустил свой меч.
Только после этого остальные в комнате опустили и убрали оружие.
— Ладно, — сказал он, с отвращением глядя на Амару.
— Что за работа?
Одиана смотрела на Амару с выражением, которое та могла воспринимать только как злорадство. Ее улыбка заставляла нервничать.
— Как обычно, — сказала Амара, улыбаясь, как будто ее внутренности все это время не дрожали от страха. — Спасательная операция.
— Ты едва притронулся к еде, — тихо сказала Китаи.
Тави взглянул на неё, ощутив, как от чувства вины кольнуло в животе.
— Я… — зрелище Китаи в зелёном платье его просто потрясло, и он забыл, что собирался сказать.
Шёлковому платью удалось удержаться в рамках приличий и в то же время подчеркнуть все прелести молодой женщины. Светлые волосы были элегантно уложены на макушке, а глубокий вырез на платье заставлял её шею казаться более длинной и нежной, придавая обманчивую хрупкость и скрывая гибкую силу, о которой он знал. Наряд оставил её плечи и руки обнажёнными, бледная кожа выглядела гладкой и безупречной в свете приглушенных магических светильников внутри шатра, разбитого на обрыве с видом на беспокойное море.
Оправленные в серебро изумруды украшали её шею, мерцали на филигранного плетения диадеме и в серьгах, отражая свет и сверкая крошечными огоньками внутри. Мастер-ремесленник, когда-то создавший их, в прошлом был искусным заклинателем огня. Второй заклинатель фурий огня наделил драгоценные камни аурой возбуждения и счастья, обволакивающей её, словно аромат тонких духов.
Она вопросительно выгнула светлую бровь и с улыбкой ожидала ответа.
— Возможно, — сказал он, — у меня разыгрался аппетит не к ужину, а к чему-то иному.
— Неприлично набрасываться на десерт до еды, Ваше Высочество, — прошептала она. Она поднесла ягоду к губам и стала есть, глядя ему в глаза. Медленно.
Тави подумывал смахнуть рукой со стола все, притянуть ее к себе в объятья и попробовать, какова эта ягода на вкус. Эта идея так его захватила, что он, сам того не осознавая, поднял руки на подлокотники кресла.
Он сделал еще один медленный вздох, наслаждаясь ее образом у себя в сознании, желание нахлынуло на него, и, после секундной борьбы, отделил свои собственные идеи от ее.
— Вы, — с упреком сказал он, голос прозвучал намного ниже и грубее, чем ему хотелось, — применили ко мне магию земли, Посол.
Она съела еще ягоду. Еще медленнее. Глаза ее вспыхивали.
— Неужели я так поступила, милорд Октавиан?
Усидеть на месте стоило реальных усилий. Он вернулся к своей тарелке, взял нож и вилку, чтобы аккуратно отрезать и проглотить кусочек говядины — настоящей, честного алеранского мяса, а не этого крошева из левиафанов, которым им приходилось давиться во время путешествия — и запил глотком легкого, почти прозрачного вина.
— Вы могли бы, — сказал он. — Если бы захотели.
Она приступила к своему ростбифу. Наблюдая за ней, Тави был впечатлен. Китаи, в основном, обходилась с хорошим ростбифом с деликатностью голодной львицы, и часто создавалось впечатление, что также она поступит с любым, посмевшим посягнуть на ее долю. Но сегодня вечером, даже если она и не действовала с совершенной пластикой молодой дамы из высшего общества, ее поведение было тем не менее не слишком далеко от стандарта. Кто-то, скорее всего Цимнея, обучает ее этикету Граждан.
И когда она только время находит?
