– Что с Романовой? – спрашиваю я, бросаясь с места в карьер.
– С Натальей Николаевной все хорошо, она уже в Императорском Дворце. Полагаю, принимает ванну, – ровным голосом информирует Бестужев. – А мы с вами должны прояснить некоторые обстоятельства покушения на Наследницу Престола и степень вашего участия в нем!
– Моего участия в покушении?! – с недоумением переспрашиваю я, не отпуская руки Бестужева-старшего. – Так теперь выглядит благодарность рыцарю за спасение красавицы-принцессы?!
– Да вы не волнуйтесь, это не обвинение и даже не подозрение, мы просто беседуем! – успокаивает меня князь.
– Значит, я могу быть свободен?!
Князь едва заметно вздрагивает, и высокие, тщательно выбритые скулы вспухают желваками. Видимо, я ломаю привычный паттерн общения с допрашиваемыми, точнее, с опрашиваемыми, как любят формулировать представители силовых структур Империи.
– Вы забываетесь, юноша! – отвечает князь, выделяя слово «юноша», и резко размыкает рукопожатие. – Вопросы здесь задаю я, а вы – отвечаете! И отвечаете лишь тогда, когда того пожелаю я!
Покорно склоняю голову, пряча усмешку, а затем смотрю Бестужеву прямо в глаза, всем своим видом выказывая готовность к сотрудничеству. С такими «настоящими полковниками» лучше действовать в рамках их же ожиданий, не внося сумятицу в прямую, как единственная извилина, логику.
Выдержав театральную паузу, Бестужев достает из лежащего на столе кожаного портфеля белую картонную папку. Медленно расшнуровывает ее, поглядывая на меня исподлобья, и вынимает несколько скрепленных канцелярской скрепкой листов. В левом верхнем углу приклеена моя фотография, сделанная в Родовой Высотке для паспорта, а справа от нее крупным шрифтом отпечатано мое имя.
Он молча читает, быстро скользя взглядом по строчкам. На зависть египетскому сфинксу лицо Бестужева не выражает никаких эмоций. Я терпеливо жду, даже не пытаясь разглядеть написанное.
– Когда вы узнали о сегодняшней встрече? – наконец, прерывает молчание князь.
– Примерно три часа назад.
– Кто был ее инициатором?
– Меня пригласила Наталья Николаевна Романова лично, – четко отвечаю я.
– Звонок, нарочный или официальное приглашение?
– Первое, – я выбираю один вариант из трех.
– Ваш разговор кто-либо слышал?
– Нет!
– Вы сообщали кому бы то ни было о предполагаемом месте и времени предстоящей встречи?
– Главе Рода и Руководителю Тайной Канцелярии по совместительству – Великому Князю Игорю Всеволодовичу Шувалову.
– Больше никому?! – Бестужев подозрительно щурится, и его лицо становится похожим на физиономию дознавателя из третьесортного сериала.
– Никому! – уверенно подтверждаю я, не желая впутывать Трубецкую в очередные неприятности.
На меня накатывает скука. Странное сочетание с усиливающейся головной болью, если подумать. Разглядываю моложавое лицо собеседника и гадаю, почему в этот раз меня не взяли в работу мозгоклюи-дознаватели. Или они копаются в головах только после контактов с Темными?
– Значит, нападения вы не ожидали?
– Я понял, что оно произойдет за полминуты до атаки…
– И что же открыло вам глаза? – вопрошает Бестужев, откидываясь на спинку кресла.
В моем досье написано, что я бастард, который вырос в провинциальном сиротском доме. Бастард, который случайно выжил в грандиозном пожаре и был обласкан Великим Родом Шуваловых в первую очередь из соображений благотворительности. В деле наверняка упомянуты мои потенциальные магические способности, которые выявили дознаватели, но я все еще неопытный бездарь. А такой парень не должен проявлять умения, характерные лишь для одаренных аристо, прошедших специальную подготовку.
– Интуиция! – вру я и пожимаю плечами. – Официанты вели себя слишком неестественно!
– И поэтому вы, будучи без оружия, хладнокровно убили двоих вооруженных парней в течение двенадцати секунд? – Бестужев вопросительно вскидывает брови, и в его зеленых глазах вспыхивает гордость за собственную невероятную проницательность.
– Неправдоподобно затянутые драки – удел плохих книг и кинофильмов, в жизни все происходит иначе, – назидательно замечаю я. – Мне было некогда раздумывать и засекать время!
Снова раздраженный прищур и вспухшие желваки на скулах. Бестужев приглаживает короткий ежик седеющих волос, криво улыбается и, выругавшись вполголоса, наклоняется вперед.
– Приберегите иронию и сарказм для ушей таких же юнцов, как вы, – цедит он сквозь зубы. – А мне отвечайте по существу!
– Пятнадцать! – повинуюсь я.
– Что значит «пятнадцать»? – спрашивает Бестужев, хмуря тонкие брови.
– Я убил их в течение пятнадцати секунд, – поясняю я.
– Вы знали этих людей?!
– Никогда не встречал их до сегодняшнего дня!
– Кто, по-вашему, был главной целью преступников: вы или Романова?! – в глазах Бестужева разгорается неподдельный интерес, а в моих – желание прекратить бестолковый допрос как можно скорее.
– Понятия не имею: они напали на меня, и я защищался…
– У вас есть соображения по поводу личностей заказчиков покушения?!
– Ни единого!
– Это ваши первые убийства?! – в голосе Бестужева сквозит откровенное сомнение и издевка.
– Я забыл дома блокнот с именами всех жертв…