Кодекс чести партизана полностью

Польза, происходящая от пресечения пути, составленного из многих путей, столь велика, что ежели бы оный путь в протяжении своем не представлял довольно простору для изворотов партии, то есть если бы он был длиной хотя бы 25 верст и менее, и тогда надлежит всем пренебречь для пресечения оного.

В 1812 году партизаны Фигнер и князь Кудашев состояли в первом разряде. Первый из них находился в с. Астафьеве в 22 верстах от Москвы на Серпуховской дороге, а последний производил поиски между означенной дорогой и с. Винковым. Второй разряд: генерал Дорохов около Вереи; партизан Сеславин около Фоминского; партизан Давыдов около Вязьмы. Третий разряд: полковник Чернышев в Варшавском Герцогстве.

Коренные обязанности всех без исключения партизан состоят:

Во-первых: куда бы воюющие армии ни перемещались, какое направление или положение ни избирали бы они относительно одна к другой, – партизанам надлежит пресекать сообщение неприятеля и вместе с тем сохранять непрерывное сообщение с армией, коей они принадлежат.

Во-вторых: по мере движения сей армии им надлежит, не ожидая повеления и руководствуясь одними вышеизложенными правилами, мгновенно избирать выгоднейшие части затыльных путей неприятеля и бросаться стремглав на них.

В-третьих: сохранять относительно одна другой тот порядок номеров, по которым они были расставлены в начале кампании.

Точное соблюдение сих трех коренных обязанностей удержат партии как от отдаленных залетов за круг боевых происшествий, так и от запутанности между собой в направлениях и действиях.

Я ожидаю, что многие восстанут против сего ограничения свободы партизанскому действию, почитая полную волю душой всех дел, кои подвластны переменчивым обстоятельствам, требующим мгновенной решительности в начальнике и смелой быстроты в движениях. Поистине, преграды сии были бы не токмо неудобными, но даже вредными, если бы господствовали над частными предприятиями партизан, налагая узы на их движения, нападения, преследования и отступления. Но такое ограничение свободы партии относится только до избрания и перемены театра действий по произволу начальников, нимало не касаясь их боевых предначертаний и нападений. И в самом деле, как пресечется сообщение неприятеля, когда каждый из них, двигаясь своевольно и переносясь из края в край, иногда будет действовать на одной черте со своим товарищем, что причинит бесполезное сосредоточивание и взаимное помешательство; иногда через меру отдаленным залетом откроет обширное отверстие неприятельским отрядам, паркам и подвозам, идущим к армии или обратно из оной. Наконец, как сохранится согласие сих частей, не зависящих ни одна от другой, ни от главной армии, – сие необходимое согласие, без коего партизанская война доставит только статью газетчикам, личную славу партизанам и добычи нижним чинам, партии составляющим?

Унтер-офицеры Лейб-гвардии Казачьего полка, 1809–1812 гг.

О выборе начальника партии. Начальник партии избирается прежде избрания войск для составления оной. Он никогда не поступает на сие место по очереди или против воли своей, но назначение методика с расчетливым разумом и со студеной душой, хотя бы то было и по собственному его желанию, вреднее для службы, нежели выбор вопреки оному или по очереди. Сие исполненное поэзии поприще требует романического воображения, страсти к приключениям и не довольствуется сухой, прозаической храбростью. Это строфа Байрона! Пусть тот, который, не страшась смерти, страшится ответственности, остается перед глазами начальников: немой исполнитель в рядах полезнее того ярого своевольца, который всегда за чертой обязанностей своих от избытка в предприимчивости; зато сей последний полезнее первого в деле, требующем тяжкого пожертвования репутации и будущности!

Но один дух недостаточен. Прозорливость, строгость, бескорыстие, несуетливость, изворотливость в соображениях, сопряженная с упрямством в достижении цели, – суть стихии партизана. И этого недовольно: ему нужен необыкновенный союз молодых лет с опытностью. Время, наделяя последним, лишает нас той телесной подвижности, которая партизану необходима и без коей все сии естественные и приобретенные дарования суть не что иное, как мертвый капитал.