Алексия послушно кивнула. Действительно, зачем паниковать раньше времени? Сейчас они были повстанцами, и только готовились взять дворец штурмом. Не было известно даже то, каким будет исход битвы, ведь Антиопа Холодная могла оказаться и не такой глупой. Кто знает, сколько она припрятала козырей в рукаве. Легкомысленное отношение к битве было очень опасным. Оно могло привести к ужасным последствиям.
— Кстати, Эйсон, — обратился Филиандер к пареньку. — Мы тут имели один очень неприятный диалог с твоим отцом.
— С отцом? — опешил тот. — Что он хотел?
— Требовал посмертно снять обвинения с Кастора и Озириса, — отвечал принц. — Бедняга вбил себе в голову, что они невиновны.
— Ну, в его стиле — оправдывать эту парочку. По-моему, он считает, что, как бы ни поступили мои братья — это правильно. А мои поступки, по его логике, не стоят выеденного яйца.
Филиандер хотел, было, ответить, но тут в шатер вернулась Нефел вместе с Лигеа.
— Мне сказали, все прошло удачно? — уточнила блондинка.
— Верно, — кивнул принц. — Во многом благодаря тебе. Спасибо.
— Не за что, — улыбнулась девушка. — Я чем-то еще могу быть полезна?
— Вообще-то можешь, — задумчиво кивнул Филиандер. — Не сочти за труд, сделай так, чтобы Колиджения была со стороны похожа на фрейлину. Справишься?
— Разумеется, — кивнула Лигеа, сделала реверанс и ушла.
— Так что Вам еще говорил мой отец, Филиандер? — подытожил Эйсон.
— Собственно, больше ничего, — отвечал тот. — Нет. Но только несколько дней назад он… пытался меня убить.
— Что?! — дружно охнули оба гонца.
— Это правда, — настаивал принц. — Коприй напал на меня со спины. К счастью, это заметил мой слуга и принял удар на себя.
— Слуга — это тот парень, что стоял за Вашей спиной во время нашей последней встречи? — спросил Нестор.
Филиандер кивнул.
— Ужас какой! — сморщился Эйсон. — Сам-то парень жив?
— Жив, — отвечал принц. — Но до сих пор под наблюдением лекарей. А твой отец в темнице. И, боюсь, придется его казнить. Прости.
Два друга переглянулись и немного помолчали. Алексия словно кожей чувствовала, что они беседовали. Без слов, синхронно. И вот, через мгновение Эйсон решительно заявил:
— Если Вы считаете это необходимым, Филиандер, я не смею препятствовать. У Вас, наверняка, есть все основания для обвинения моего отца. Я не стану защищать его, потому что знаю: он на такое способен. Кроме того, эта поездка помогла мне понять, что рядом с этим человеком меня уже ничто не держит. У меня больше нет отца. Да и, по правде говоря, никогда не было. Коприй был отцом Кастору и Озирису, но уж никак не мне. Семья Нестора для меня гораздо ближе, чем собственная. Я уверен, что Вы приняли справедливое решение и даже готов присутствовать на казни. Только, пожалуйста, пусть никто не афиширует моего родства с Коприем.
Да уж, чудеса не заканчивались!
Комментарий к Глава 33
Вот так, зайки! Как думаете, почему Эйсон согласился на казнь своего отца? Не ловушка ли это?))) Люблю вас!)))
========== Глава 34 ==========
Прошло еще три дня. За это время из важных событий произошла только казнь Коприя. Алексия настояла на своем присутствии, хотя Филиандер возражал. Но девушка понимала, что должна была собственными глазами видеть, как умрет человек, покушавшийся на ее возлюбленного. Она спокойно выслушала речь принца и проигнорировала крики обвиняемого. Тот плакал, умолял его пощадить, звал Эйсона. Однако такими выпадами мужчина вызвал только всеобщее отвращение. Трус несчастный! Заботится только о собственной шкуре! Всю жизнь он притеснял и запугивал бедного парня, а теперь, находясь в шаге от смерти, вдруг вспомнил, что у него есть еще один сын. Где была его честь?!
Даже Алексии, выросшей в Креонтии, где этим качеством обладали далеко не все, такое поведение казалось омерзительным. Наверное, свою роль сыграло влияние жениха и других жителей Тэронии. Ведь здесь почти все люди — от самого принца до последнего крестьянина — имели понятие о совести, долге, чести и благородстве. А что касалось Коприя, Кастора, Озириса и Антиопы Холодной — в семье не без урода. По крайней мере, в Тэронии было гораздо больше хороших людей, что позволяло появление одного плохого считать за нонсенс. В Креонтии все было иначе. Там, напротив, «уродами» могли счесть благородных и доблестных людей. Именно они были «белыми воронами» на фоне злых, алчных, жадных и злопамятных. Нет, принцессе совершенно точно больше нравилось на родине своего жениха! Здесь нужно было только следить за тем, чтобы среди этих замечательных людей мелькало как можно меньше скверных. Поэтому Алексия даже не пыталась остановить жениха, когда тот сносил голову Коприю. После этого принц заговорил:
