Когда принцу Эрамосу исполнилось восемнадцать лет, король, наконец, решился рассказать детям правду. Впрочем, это ничего не изменило — они и так относились друг к другу, как брат и сестра. Саймон Осторожный, также, взял с обоих слово, что те сохранят свое родство в тайне. Но Эрамос до последних минут жизни отца злился на него за то безразличие, которое тот проявил к родной дочери. Женившись, принц мечтал отдать сестру замуж за лорда или герцога, чтобы она никогда ни в чем не нуждалась. Но девушка влюбилась в простого конюха. Эрамос Справедливый, конечно, был не в восторге от такого зятя, и все-таки дал свое согласие, потому что обожал сестру.
Что ж, не будем больше таиться. Та самая внебрачная дочь Саймона Осторожного, единокровная сестра Эрамоса Справедливого, а также, твоя тетя, Фил, и твоя, Фейдра, — это я. Мое счастье с мужем оказалось недолгим, как вы знаете. Не прошло и года с рождения Майрона, когда его затоптал взбесившийся конь. И я целиком посвятила себя вам, мальчики. Поверь мне, Фил! Неважно, связывают нас кровные узы, или нет! Ты всегда будешь моим сыном! Прости, что не рассказала тебе раньше! Твой отец считал, что ты еще не был готов узнать правду. Но, пожалуйста, не сердись на меня! Что бы ни случилось, я всегда буду любить вас с Майроном одинаково! Вы оба — мои мальчики! Навсегда!
Несколько минут все молчали. София, выговорившись, опустила глаза и расплакалась, а все остальные в шоке смотрели на нее. Алексия кожей чувствовала, как в груди ее жениха боролись противоречивые чувства: удивление, сочувствие, обида и теплота. Но, затем, на первый план вышла любовь. Огромная любовь, которую мог испытывать лишь сын к матери. Принц имел право рассердиться на Софию, и никто бы его за это не осудил. Но привязанность к ней взяла верх надо всем остальным. Помолчав еще пару секунд, Филиандер отпустил Алексию и крепко обнял женщину, которая его вырастила, а затем, воскликнул:
— Тетя ты мне или кто — неважно. Ты стала для меня той женщиной, которая всегда была рядом. Ведь это за твою руку я цеплялся, когда делал свои первые шаги! Это тебя я позвал, когда сказал свое первое слово, — «мама». И ты всегда будешь для меня олицетворять это звание! Я люблю тебя, мам!
В шатре стало на несколько градусов теплее.
Комментарий к Глава 31
Ну, что, зайки, как вам эта история?))) Что теперь будет с Фейдрой?))) Люблю вас!)))
========== Глава 32 ==========
Прошло несколько дней. Отношение Филиандера ни к Майрону, ни к Софии, насколько могла судить Алексия, совсем не изменилось. Разве что, он теперь, вообще, не называл паренька другом — только братом. И совершенно неважно было, что этот самый брат — всего лишь кузен. Хотя, и правда, какая разница? Они все равно были братьями, и совсем не по крови. Эти двое всегда представляли собой нечто куда более крепкое, чем слуга с господином, и даже более крепкое, чем просто друзья. Братские узы соединили их много лет назад, и весть о том, что у них еще и кровь общая (хотя бы с одной стороны), конечно, только укрепила их. Кроме того, Филиандер явно вынашивал какой-то план касательно Майрона, потому что, выйдя из шатра после памятного разговора с Софией, обронил такую фразу:
— После того, как мы захватим цитадель, все изменится. Я не допущу, чтобы мой брат был простым слугой.
После этого он попросил сестру и невесту не поднимать эту тему в разговорах с ним, поскольку новости никак не повлияют на его отношения с кормилицей и слугой. Действительно, принц продолжал называть Софию мамой, и при первой возможности бегал к Майрону. Самым интересным, однако, для Алексии стал разговор с Фейдрой вечером того же дня. Филиандер ушел обратно, на тренировку, а Нефел принцесса разрешила побыть с возлюбленным, так что в свой шатер девушки вернулись вдвоем. Они понимали, что им нужно было все обсудить, поэтому уселись за стол.
— Вот это новости! — прокомментировала Фейдра, открыв рот впервые с момента рассказа Софии. — Голова кругом. Дедушки, прадедушки, чьи-то внебрачные дети, единокровные сестры…
— Да, — согласилась Алексия. — Столько скелетов в шкафах открылось! Как ты?
— Пока еще не до конца осознала. Мне нужно время, чтобы все взвесить, пересмотреть свое отношение к некоторым людям. И все же что такое творится, во имя всего святого! Сначала выясняется, что мать оказалась не той, какой мы ее считали! Потом меня предала служанка, которую я считала подругой! А теперь выясняется, что даже папа лгал нам всю жизнь!
