— Наша мать лгала всем! — ответил Филиандер. — Я — ваш брат! И ни за что не причиню вам вреда! Обещаю! Ну же, выходите!
— Что Вам от нас нужно? — спросил тот же голосок.
— Ничего, — развел руками принц. — Мы просто не хотим, чтобы Вы попали в беду. Рядом с нашей матерью сейчас опасно.
— Что значит — опасно?! — воскликнула девочка. — Что вы с ней сделали?!
— Успокойся! — мирно вздохнул юноша. — Никто ничего никому не сделал! Просто наша мать… скажем, попала под воздействие плохих людей. Они опасны, поэтому вам лучше побыть с нами до тех пор, пока мы… ей не поможем.
Плач затих, а все та же девочка заявила уже спокойнее:
— Мама говорила, что это ты — плохой человек и обязательно захочешь нас убить.
— Ну, посмотри на меня! — ласково улыбнулся ее единокровный брат. — Разве я похож на злодея, который может поднять оружие на невинных детей?
— Мама говорила, что ты разрушаешь все, к чему прикасаешься! — упорствовала девочка.
Тут уж Алексия не выдержала. Вот, значит, как! Антиопа Холодная внушила своим детям, что их брат опасен! Говорить такое о своем родном сыне, конечно, было низко и подло. Но, собственно, никто и не ждал от нее ничего хорошего. Вопрос был лишь в том, как теперь убедить этих самых детей в обратном, чтобы те не шарахались от Филиандера, словно от Люцифера. И тут Алексия подумала: ведь детский разум не заточен на метафоры. Он все воспринимает буквально. А значит, можно попробовать сыграть на последней фразе девочки. Поэтому принцесса решительно подошла к жениху, стала рядом с ним и заглянула в карету.
Там, забившись в самый дальний уголок, сидели две девочки и маленький мальчик. У старшей были длинные медные волосы (понятно, что это она выглянула в окно), большие голубые глаза, тонкие черты лица и стройная фигурка. На вид ей было лет тринадцать-четырнадцать. Тело уже приобрело выпуклости в нужных местах и приобрело женственные очертания. Глядя на эту девушку, в жизни нельзя было сказать, что у них с Филиандером одна мать.
Зато вторая девочка лет восьми-девяти имела с ним и Фейдрой кое-какие сходства. Та же форма носа и разрез глаз. Очевидно, эти черты передались почти всем детям Антиопы Холодной. Но, в общем-то, младшая девочка, если и походила на своих единокровных сестру и брата, то весьма отдаленно. Впрочем, это и неудивительно. По словам Софии, близнецы являлись почти копиями Эрамоса Справедливого. А эти трое ведь не имели к нему никакого отношения. Волосы у второй девочки, хоть и были темными, но гораздо светлее, чем у Филиандера с сестрой. Их цвет напоминал высохшую и покрывшуюся коркой землю. Глаза же были болотно-зелеными, губы — тонкими, а скулы — выступающими вперед. Тельце было тоненьким, но, конечно, еще не имело женственных форм, как у старшей сестры.
Мальчика же разглядеть возможным не представлялось — его просто не было видно за девочками. Алексия смогла различить лишь пару маленьких ножек, сильно не достающих до пола. Старшая девочка была одета в белое платье, украшенная синим кружевом. Вторая — в сиреневое без рюшей и прочего. На мальчике пока можно было увидеть только черные башмачки с золотыми пряжками и коричневые штанишки. Алексия улыбнулась детям и сказала:
— Как вы говорите? Он разрушает все, к чему прикасается?
— Так сказала наша мама, — неуверенно ответила старшая девочка (судя по голосу, именно она все это время отвечала Филиандеру). — Правда, я не совсем понимаю, что это значит.
— Смотри, — заявила невеста Филиандера и, на глазах у изумленных детей, прижалась к своему избраннику так крепко, словно приклеилась.
Тот понял ее без слов и обхватил за талию обеими руками, все еще глядя на своих единокровных сестер и брата. Однако Алексия чувствовала: он был расстроен впечатлением, которое на них произвел. Невеста обхватила его еще крепче, как бы давая понять, что все наладится. Почему-то Алексия была уверена, что вместе они найдут общий язык с этими детьми.
— Видишь? — обратилась принцесса к старшей девочке. — Он касается меня почти всем телом, но я абсолютно цела.
— Так, — подытожил Филиандер, протянув к детям одну руку. — Кто самый смелый?
Как ни странно, вперед вышла не старшая, а младшая девочка. Маленькая ручка лишь слегка дрожала, когда она вкладывала ее в ладонь своего единокровного брата. Когда тот осторожно сжал ладошку, глаза девочки удивленно расширились, да и у самого принца тоже. Очевидно, несмотря ни на что, зов крови свое дело делал. Филиандер помог младшей сестре выбраться из кареты, улыбнулся ей и ласково спросил:
— Как тебя зовут?
— Ники, — ответила девочка.
— Странное имя, — заметил принц.
— Это сокращение, — пояснила малышка. — Полным именем я не пользуюсь. Оно длинное.
— Вообще-то ее зовут Николетта, — встряла старшая девочка, явно недовольная тем, что все внимание переключилось на сестру. — Но она не любит, когда ее так называют.
Филиандер отстранился от невесты, присел на одно колено рядом с младшей девочкой и, мягко улыбаясь, спросил:
— Ну, что, Ники? Похож я на злого человека, который хочет тебя убить?
