В Свободно возвращались объездной дорогой. Ковальчук не переставая икала на плече Кутового. Она размазывала по лицу фиолетовые тени и все спрашивала мэра:
– Ваня, зачем он это сделал? Зачем?
– Я не знаю, Лена, не знаю. Может быть, он с пьяну просто скорости перепутал, не ту воткнул? А, может, и нет…Кто неправильно застегнул первую пуговицу, уже не застегнется как следует.
Иоганн Вольфганг Гете
Звонарева хоронили в закрытом гробу. Всем городом. В этот же день свободнинская газета «Вперед!», рядом с некрологом, опубликовала решение о начале избирательной кампании по выборам мэра города Свободно. День похорон стал точкой отсчета избирательного календаря. Кутовой, чувствуя свою вину перед погибшим, организовал похороны по высшему разряду. Профатилов пустил все происходящее в прямой эфир. Город оцепенел перед телевизорами, проникшись драматизмом происходящего. Над гробом Иван Иванович срывающимся голосом говорил хорошие слова о покойном. Плакал. Искренне горевал, а потому на телеэкране выглядел очень убедительно.
Позже на поминках в ресторане к Профатилову подошел подвыпивший, испуганный Заур и зашептал на ухо, окатив горячим водочным перегаром:
– Иосифович, лично я пидоров не люблю. Считаю, что это противоестественно – отвергать женскую красоту. Любить мужика? Но не казнить же за это. Пусть себе целуются – усы в усы. Уж очень круто обошлись с Васильевичем. Но обо мне не беспокойтесь, я слова никому не скажу. Своими детьми клянусь!
Профатилов и не понял сразу, о чем жарко шептал ему на ухо эмчеэсник, а когда сообразил, то встряхнул за рукав, резко оттолкнул того от себя:
– Что ты мелешь, Заур? Ты в своем уме? Или рехнулся? Как ты такое мог подумать? Это всего лишь несчастный случай.
– Да-да! Я понимаю! Миша, не беспокойся!
– Пошел вон, пьяный дурак!
Утром следующего дня в кабинете Кутового Профатилов недоуменно разглядывал паспорт мэра. Дело в том, что городские газеты, радио и телевидение уже несколько месяцев ненавязчиво рассказывали свободнинцам о «лучшем человеке в городе» Иване Кутовом. Дозировано, как лекарство. Но, как известно, капля камень точит.
В этой капели звучала одна из тем – какой Иван Иванович замечательный семьянин: верный муж, добрый отец и заботливый дед. И вот теперь, когда подошла пора готовить бумаги к выдвижению Кутового кандидатом в мэры, выяснилось, что он уже много лет разведен. И за душой у него нет ничего – ни кола, ни двора. Мэр города формально был разведенный голодранец. Все его движимое и недвижимое имущество было расписано по родне и надежным людям. И лишь каким-то чудом за ним значилась неприкаянная лодка-казанка. Пришлось Ивану Ивановичу по категорическому настоянию Профатилова снова жениться.
– Повезло, тебе, мать, – сказал Кутовой своей жене. – Второй раз на тебе женюсь. Но помни – третьего не будет!
Его жена, тихая маленькая женщина горячо благодарила Профатилова, счастливо прижимая к груди преподнесенный ей по такому случаю букет роз.
После этой стремительной свадьбы Ковальчук ушла на больничный и неделю не показывалась на работе. На телефонные звонки мэра она не отвечала.
Решено было, что после выдвижения мэр уйдет в отпуск и целиком и полностью сосредоточится на избирательной кампании.
– Чтобы потом, после моей победы никакая собака не гавкала, будто я использовал административный ресурс. Понятно? – просто и доходчиво объяснил подчинённым свои действия на прощальном обеде Кутовой. За то и выпили.
