— Скорее всего, у нас осталось немного времени. Может, два часа… может, сутки. Но больше двух дней Дмитрий Романов нам точно не даст. За это время мы должны собрать всё свое имущество — всё, что можно вывести из империи, всех важных людей и родственников. И исчезнуть с территории Российской империи. По-другому не будет.
— Вы правы, — кивнул граф Летов. — А теперь, прошу меня простить, но мне нужно подготовиться к переезду. Вы же можете оставаться в поместье сколько понадобится.
Пожилой граф стремительно удалился из зала совещаний.
— Пожалуй, и мне пора, — за ним следом вышел Фёдор Романов. Но его даже не стали взглядами провожать.
Все понимали, что предложенное Вороновым — единственно верное решение. Последний шанс спастись самим и спасти своих близких, которые тоже оказались замешаны в сговоре.
Сейчас не играли роли статусы, титулы и финансы каждого из присутствующих. Всё равно какое благосостояние было у каждого из аристократов.
Все они лишились своих армий в столице Российской империи. А те войска, которые остались — это даже не смешно. Если явится кто-то из спецотрядов Дмитрия Романова, остатков гвардии не хватит, чтобы защитить своих господ. Их убьют — это почти очевидный исход.
Остались всего несколько сильных Одарённых, которых члены коалиции решили не отправлять в столицу. Но навряд ли их хватит для противостояния. Нет смысла рисковать ни ими, ни собственными жизнями.
К тому же непонятно, какие ещё у Дмитрия Романова козыри в рукавах припрятаны. Пётр Леонидович Воронов лично для себя решил, что больше не собирается воевать с этим мальчишкой… Нет, мальчишкой его уже не назовёшь. Он уже показал себя настоящего. Показал как истинного Императора Российской империи, с которым не потягаться.
Численный перевес был на стороне мятежников, как и эффект неожиданности. Но даже при таком, самом паршивом раскладе Дмитрий Романов победил. В любом случае, нужно бежать. Это понял даже Фёдор Романов, которому сложнее всего было принять поражение.
У коалиции была конкретная цель — захват власти. А теперь им лет пять-семь нужно восстанавливаться, даже если их не будут трогать. Мятежники бросили на эту операцию буквально все свои силы и ресурсы. Всё, что у них было.
Это была поистине великолепная военная операция. В начале они планировали подорвать дворец, а потом всё так успешно закрутилось с порталами в воздухе, что было решено захватить весь город.
Кстати, эту идею подал граф Вихрев. Он в своё время на воздушном шаре всю столицу облетел. У него имелись специальные маго-технологии для сбора координат. Координатные сферы хоть и редкая вещь из древних времён, но не настолько, чтобы их вообще не умели создавать.
Изначально был запланирован только подрыв, а в итоге получилась огромная наземно-воздушная операция в столице. И ещё в нескольких городах, но там восстание подавили сразу — император Дмитрий моментально отправил туда своих людей, хотя члены коалиции надеялись, что он сосредоточит войска именно в столице.
Плюс к операции присоединились другие страны. Участвовали как частные, так и государственные военные компании. Но это всё уже неважно… Ведь сейчас всему пришёл конец.
— Даже затрудняюсь сказать, сколько войск мы потеряли в столице, — печально сказал барон Коновалов, когда на экране вновь появилась картинка — уже с другого дрона.
— Только у дворца погибло тысяч пятнадцать, — сообразил князь Казанский. — А сколько всего войск было у Дмитрия Романова?
— По нашим подсчётам, не более двадцати тысяч, — напомнил князь Воронов. — Получается, он победил настолько малыми силами.
А коалиция собрала больше трёхсот тысяч… Колоссальный перевес! Но и он и не помог победить… Хотя изначально казалось, что победа на ладони. Вот она власть — иди и бери. Ожидания от операции были огромными, но тем больнее было признавать печальный итог.
Сейчас у дворца Дмитрия стояла настоящая ледяная армия. Пётр Леонидович никогда не сталкивался ни с чем подобным… И это пугало его до дрожи в коленях.
— Не стоило приступать к этой операции, — князь Казанский уже пожалел, что ввязался в эту авантюру. — Я это понял ещё во время первых битв. Дмитрий Романов — гениален, нам с ним не тягаться.
Многие за этим столом жалели о своём решении вступить в коалицию… Но не говорили об этом. Не нужно было произносить вслух то, что и так написано на их лицах.
— Мы были слепы, — подтвердил Пётр Леонидович Воронов. — Не стоило верить отчётам разведки и другим наследникам… Мы поверили, что он бесталанный, слабый, никчёмный. И сами не разглядели в нём большее. Такие люди, как он, по всей видимости, не горят на каждом шагу доказывать свою исключительность и хвалиться.
Князь Воронов, как и все остальные, винил в недальновидности не себя, а общество, в котором приходилось жить. В нём сложились определённые обычаи и традиции, когда каждый аристократ привык выпячивать свои достижения, даже если таковых у него ещё не было. Любили дворяне выдумать про себя с три короба хвалебных историй и рассказывать их на каждом мероприятии.
В нынешнем обществе сильно смазалась грань между правдой и ложью.
