— Кровь, Оля. Сухея не делила с тобой кровь, в отличие от меня. Очень жаль, что не хватило времени осознать силу кровного родства. — Морана с сожалением вздохнула и протянула пряник: — Подсласти горюшко, княжна. Мне действительно жаль. Душу-то я твою, непутёвую, вытащу даже из демонического горнила, не сомневайся, но вот собственный обет нарушить не смогу. Так или иначе, придётся помыкаться по кругам славянского ада, и это будут не те предбанники, где ты побывала. Хорошего мало, Оленька, благо, что срок не такой уж и большой.
— Значит, шансов действительно нет? — упаднически промямлила я.
— Совершенно никаких. Допускаю, что ты осилишь физические или магические испытания, но когда на арену выйдет инкуб, не обязательно архидемон — довольно низшего, то без вариантов. Против демонических феромонов нет никакой защиты, недаром они запрещены к применению во всех пластах реальности под страхом развоплощения души. Вначале инкуб, на потеху публике, насладится телом, а затем ты сама перегрызёшь вены ради одного поцелуя или мимолётного взгляда. Лучшим вариантом было бы уничтожить посланника и весь демонический легион. Да, пришлось бы пожертвовать магистрами, но, как ты уже поняла, незаменимых людей нет.
— Предпочту сдохнуть в бою, нежели быть затраханной до смерти. Что касается соратников — я не жалею о выборе. Это мой путь. Не стану пафоса нагонять. Раз порадовать нечем, пошла я отсель. Неделя в запасе есть, может, и придумаю чего…
— Сунешься к виверне — отправишься в царство мёртвых раньше срока. Хотя… возможно, это выход, так хоть искра не достанется Махаллат.
— Такой себе выход, — прочавкала я, давясь пряником. — Ладно уж, Творец не выдаст, свинья не съест. Что из себя представляют феромоны?
— О, это воистину совершенное творение демонической природы! Ежели кожу или обоняние можно предохранить массой способов — они у тебя, кстати, имеются, тому же пожирателю по плечу защитить носителя от физического воздействия, — то в ментальном плане панацеи нет в принципе. Разве что богам подобное под силу или ангелам, но они плохой пример, у крылатых имеется иммунитет.
— Ну вот, а говорила — без вариантов! Делов-то, выпить жидкий азот! — провозгласила я, приободрившись.
— Азот и рядом не стоял с абсолютным нулём, на регенерацию не рассчитывай. Кровь ледяной виверны имеет свойство замораживать живую плоть на веки вечные. Думаешь, выпила, развалилась на части, через час-другой оттаяла — и в дамки? Как бы не так!
— Не держи меня за дуру. Будь всё так просто, от желающих отбоя бы не было. Есть один самоубийственный план, а раз победить на арене шансов нет, то почему бы и не попробовать?
— Отговаривать не стану, сестрица. В любом случае ты потенциальный покойник. Днём раньше, днём позже, какая разница? Дерзай, девочка, быть может, у тебя получится удивить общность сущностей или же рассмешить до колик в животе. Дуракам везёт, но это не тот случай, поверь мне.
— Может, и так. Не попробуешь — не узнаешь. Видишь ли, Мара, я отдаю предпочтение действию, нежели бездействию. Раз у тебя нет годного средства от инкубского обаяния, просвети насчёт этой штуки. Взяла у Рюрика трофеем, а что с ней делать — ума не дам, — выудив из хранилища изумрудную скрижаль, протянула богине.
— Так где ты, говоришь, взяла скрижаль? — сквозь зубы процедила Мара.
Странно… чего это она взбеленилась?
— В подземельях Императорского разлома затрофеила: апартаменты Рюрика, ничтоже сумняшеся, вынесла подчистую. Гвоздя ржавого не оставила. Баночки, скляночки, порошки всякие, некроманская библиотека к рукам прилипла. Что с боя взято — то свято! И не надо на меня смотреть с классовым презрением и враждебностью! — зачем-то начала оправдываться я.
— Плевать на мародёрство! Меня по большей части интересует, откуда у князя взялся артефакт Кощея?
— Того самого? Бессмертного? Мужа твоего? — поинтересовалась я, покрепче прижимая скрижаль к груди.
— Чересчур много вопросов, козявка, но так уж и быть, отвечу. Тайны в этом особой нет. Ты права, он действительно был условно бессмертен, как и прочие высшие сущности. Кощей — младший сын Чернобога, моего законного мужа, — изрекла Морана, и её взор расфокусировался, будто она о чём-то крепко задумалась.
— Почему был? — не выдержала я краткой паузы.
— Не перебивай, княжна! Обо всём по порядку.
По меловому лицу Мары прошла тень. Казалось, что она вот-вот прольёт слезу горючую, но богиня собралась с мыслями и продолжила:
— Я любила Кощея так же сильно, как ненавидела супруга. Высшие первого порядка прознали о нашей связи, и пантеон богов разделился на два лагеря. На ту пору Кощей был весьма могуч. Некроманты во все времена славились магической мощью. Энтропия — штука серьёзная. Настолько, что сам Чернобог не решился на конфронтацию, но тем не менее нам пришлось покинуть Правь и осесть в Нави.
— Некротическая пирамида — Кощеева работа? — осведомилась я.
— Именно, княжна. Истинное творение некромагического искусства и лебединая песнь Кощея во славу меня. Последняя песнь.
— То есть?..
