— Да пошли вы козе в трещину! — выругалась я, опомнившись.
Отскочив от подиума, взялась неистово тереть виски, прогоняя липкое наваждение. С большим трудом, но удалось избавиться от прилипчивых голосов. Что это было вообще? Очередная проверка? Ментальная атака, с целью вывести из равновесия, или же личные, жаждущие власти демоны?
— Зачем я здесь? — опасливо подступив к Горнилу, задала прямой вопрос.
Никто, естественно, не ответил, зато в груди, там, где прижилось пирамидальное сердце, вспыхнул нестерпимый пожар. Крохотная искорка — тот самый подарок Сухеи, или скорее медвежья услуга, — вырвалась на свободу. Чуть покрутившись вокруг, нырнула в артефактную чашу. А вот, похоже, и ответ подоспел…
Микроскопическая звёздочка, напитавшись материнской энергией, за сотую долю секунды достигла размера вишнёвой косточки, а в следующий миг трансформировалась в огненный сфероид запредельной яркости габаритами с крупный апельсин.
Плотно зажмурив веки, прикрыла лицо ладонями. Не помогло. Вездесущий свет плазменной сваркой резанул по сетчатке, вскипятив стекловидное тело, а в грудину прилетело чугунной наковальней.
Хруст рёбер, треск рвущейся дермы и мышц заставил открыть глаза. Зря я это сделала: щёки обожгло бульоном. Кожа с лица, шеи, груди, живота и бёдер начала отваливаться пластами, опадая с влажными шлепками под ноги. Тело горело изнутри, вынуждая разум агонизировать от невозможной боли. Кристаллическая кровь клокотала, выжигая вены тягучим напалмом. Органы сварились в собственном соку. Вспыхнув огненным факелом, окончательно утратила связь с реальностью. Вот тебе и неопалимая!
В сознание приходила долго, с трудом продираясь через морок беспамятства, пока наконец не разлепила набрякшие веки. Глаза были на месте, что позволило оценить обстановку. Картина удручала. Я лежала на дне глубокой воронки, с ног до головы покрытая толстым слоем топлёного жира. Но отчего-то совсем не ощущала гадливости. Что-то во мне изменилось, а что именно — понять не могла. Пришлось зайти в астральную проекцию, где всё тут же встало на свои места.
Горнило даровало мне огненную ауру, а это означало лишь одно…
Щёлкнув жирными пальцами, высекла искру. Чуть добавив огоньку, сформировала на ладони огненный шарик размером с мандарин, безошибочно определив температуру горения в две тысячи градусов по цельсию.
А если так… Накинув капельку сырой силы, подняла до трёх тысяч. Уже лучше — при желании можно прожечь танковую броню. Гулять так гулять! Влив порцию сырца, присвистнула — немыслимые пятнадцать тысяч! В три раза больше, чем горение ацетилендинитрила! Вот это да! Вот это я!
Фаербол подозрительно загудел, взбух пузырями и увеличился до размеров кокоса. Не дожидаясь, пока нестабильная сфера рванёт в руках, метнула за спину, а сама скорчилась в нелепой позе на дне воронки.
Подрыва не случилось. Где-то наверху раздался глухой хлопок, и на этом всё закончилось. Судя по всему, адское горнило тщательно контролировало окружающее пространство и не допустило диверсии от мамкиного пирокинетика. В подтверждение мыслей, почувствовала разумом касание лёгкого немого укора, будто меня только что пожурила воспитательница детского сада.
Отложив эксперименты до лучших времён, выбралась из ямы, которая тут же зарубцевалась, будто её и не было вовсе.
Подступив к постаменту, заглянула в плошку. На дне всё так же резвился первородный огонь, но он уже не казался чужеродным, — напротив, я ощутила родство со стихией. Став крупицей великого, обрела нечто большее, чем тривиальная магия пирокинеза. Вот Морана удивится…
Отвесив низкий поклон Горнилу, запрыгнула на платформу. На вершине башни делать больше нечего, пора бы прогуляться по Пандемониуму. Себя показать, на демонов поглядеть, когда ещё представится такая возможность?
За спиной тактично кашлянула Ашет, отвлекая от созерцания Пандемониума.
— Впечатляет, не правда ли? — Щеки коснулось свежее дыхание архидемоницы.
Пригубив из драгоценного кубка пьянящего, ни на что не похожего игристого напитка, молча кивнула.
Слова застряли где-то в горле, да и что тут скажешь? От рандеву с Горнилом не отошла, как по обывательской психике прилетел ещё один нокаутирующий удар. Столица ада перевернула представление о прекрасном, впрочем, как и о самих нечистых.
