— Вот тебе и ответ. Когда я был в бою, то видел, как работает их магия. Она действительно как будто выжирает любую другую магию, как паразит или пиявка. Более того, в меня тоже ею попали. И не только ею. И если бы не Комарин, то, поверь, наша Снежная королева одна бы не вывезла. Она смогла подлечить физический урон, но магический… Нет. А уж когда нас всех волной накрыло там внутри, я и вовсе думал, что внутри меня что-то заживо сжирает мою и так невеликую силу. И это мне повезло, что я — слабак. Хоть здесь. Остальным было ещё хуже. Чем сильнее маг, тем хуже ощущения. Ты готов терять специалистов пачками? Я сомневаюсь, что Кречет пойдёт на такие же жертвы, как и Комар, даруя доступ к родовому алтарю и собственным запасам благодати. Это Комарин у него последний, а нас, Кречетов, пруд пруди. У тебя есть уверенность, что эта дрянь не заразна? Что она не размножается? Что она не подчинит себе кого-то из магов незаметно и не начнёт триумфально захватывать наш мир?
— Ты сгущаешь краски, — возразил Пётр Алексеевич, но уже не так уверенно. Словам родного сына он верил больше, чем допросам и показаниям ментаторов.
— Хорошо, допустим, — как-то вдруг резко сдался Андрей, — зайдём с другой стороны. Когда мы осваиваем новую изнанку, что мы делаем? Ну?
— Ставим аванпост и собираем образцы местной флоры и фауны для определения их полезности и эффективности, — не задумываясь, ответил император.
— А если среда излишне агрессивна? Если аванпосты уничтожаются один за одним? — продолжал допытываться принц.
— Присваиваем изнанке статус «условно обитаемой» и «неподходящей для освоения» на определённый период. По окончанию срока совершается очередная попытка с учётом использования новых типов оружия и артефактов.
— Отлично! Условно, и эти земли когда-то имели такой статус, пока не появился кто-то из Комариных и не смог закрыть прорыв кровью. Тогда эти земли стали условно обитаемыми, — проводил аналогии Андрей. — А теперь, как ты думаешь, какие задачи были у этих иномирцев? Аванпост установить у них не вышло, встретив жёсткий отпор.
Императору вдруг стало интересно рассуждать вместе с сыном. Он понимал, что Андрей подводит его к какой-то мысли, которая принципиально должна изменить всю картину:
— Но тогда они должны были каким-то образом взять образцы. Ни один труп не имел при себе ничего подобного.
— К сожалению, они взяли, — сын тяжело вздохнул, словно собираясь с мыслями. — Когда я пришёл в себя в лазарете, Светка проверяла беременных, попавших под воздействие иномирной магии. Были опасения, что она может привести к мутации и смерти плода. Хвала богам, а в данном случае Комару, что обошлось.
— Осторожнее с восхвалением чужого тотема, — предостерёг император сына.
— Суть не в этом. С учётом агрессивности магии у меня сложилось такое ощущение, что она искала себе носителей или проверяла женские организмы на сопоставимость видов.
— В этом я мало что смыслю, — попытался было сменить тему Пётр Алексеевич.
— Ой ли, папа? — криво усмехнулся Андрей. — А то ты не читал отчёты Имперской службы безопасности об экспериментах на обитаемых изнанках, в рамках которых какой-нибудь очередной аристократ пытался вывести смесков с местными расами? Думаешь, образ мышления иномирцев отличается от нашего?
— Но никто же не пропал, — возразил император, но, увидев выражение лица сына, переспросил: — Или пропал?
Андрей кивнул, не став называть имён. Это была не его тайна.
— Но тогда нам тем более нужны образцы их оружия! — вернулся к изначальной теме отец.
— Нет. Опасность от их изучения превышает вероятность положительного исхода. И в этом случае я всё-таки считаю, что случившееся — внутреннее дело Комариных. Если бы не я, то никто бы на этот прорыв не приехал с
Император смотрел на сына. Тот откинулся на деревянную спинку стула, пытаясь скрыть слабость. Землисто-серый цвет лица, серые круги под глазами, воспалённые красные белки глаз и лёгкий тремор рук были лишь цветочками. Только сейчас Пётр Алексеевич заметил огромное кровавое пятно на боку Андрея. Как он вообще пережил эту заварушку без особой магии и физических возможностей?
— Ты как себя чувствуешь?
— Как человек, ополоснувший ступни в Реке Времени, — честно признался принц. — Но вовремя успевший вернуться.
Говорят, проблемы нужно решать по мере их поступления, но в моём случае это не работало так. Проблемы меня возлюбили как ближнего своего, не оставляя времени ни на раздумья, ни на передышку. С учётом разницы во времени, шансы Агафьи на выживание испарялись быстрее росы на солнце. Потому действовать приходилось не просто быстро, а практически на бегу.
«Всё оружие иномирцев перенести во внутренний двор форта», — отдал приказ кровникам.
