— Дурак ты, Комарин! — криво улыбнулась она. — Какой ты мне внук? Друг — да, соратник — да, боевой побратим — ещё какой! Ты, Миша, хотя нет, лучше всё же Трай — несбыточная мечта всех окружающих тебя баб. Только у кого-то ты в мыслях, у кого-то — в койке, а у кого-то — в крови. После всего, что у нас случилось… Я на смерть соглашусь пойти за тебя явно не из родственных чувств.
— Ты и ходила! — напомнил я ей несостоявшуюся войну с богами.
— И это был мой выбор! — вздёрнула подбородок вампирша.
Мне сейчас признались в чем-то таком, что было похлеще любови. Как-то так же в своё время выразилась Ольга, когда говорила, что во время моего кровавого безумия будет стоять рядом, несмотря ни на что. Просто, потому что верит мне и в меня.
— Ты права, твой выбор — идти на смерть! Мой же выбор сейчас — уберечь тебя от этого выбора.
И я сам перешагнул порог зала посвящения. Молочный туман принял меня в свои объятья, скрадывая ощущение пространства, времени и тела. Я не помню, чтобы хоть кто-то из братьев повторно отправлялся в этот зал. Не было необходимости. Большинство напротив интуитивно старались избегать его, испытывая безотчётный страх от нахождения рядом.
Мне же наоборот было здесь спокойно. Накатывало умиротворение.
— Надо же, всё же решился, — прозвучал мелодичный и такой знакомый голос, состоящий из перезвона колокольчиков и соловьиных трелей.
Туман расступился, являя ту, чьи заветы я искренне чтил и соблюдал. В этот раз она сидела в кровавом озере, внутри которого бурлили пузырьки с самыми разными силами магии.
— Присоединяйся, — махнула она рукой.
Отказать богине после того, как сам искал с ней встречи, было бы верхом идиотизма. Потому я неспешно скинул с себя одежду и переступил границу кровавого озерца, давая возможность богине передумать.
— В прошлый раз ты был более разговорчив, — поддела меня покровительница. Её длинный гибкий язык самым кончиком коснулся моего лица, будто бы ощупывая его. Так в своё врем делал слепой оракул, изучая мою внешность руками. — Ты изменился.
— Душа та же, — ответил я, чтобы хоть как-то нарушить молчание. Такое панибратское отношение напрягало. Будто бы и не было между нами пропасти в статусах.
Богиня сидела в озерце по пояс, по её высокой девичьей груди скатывались капельки крови с примесями силы. Широкие ноздри на слепом лице раздувались, а язык то и дело касался то меня, то бурлящей крови.
Улыбка, блуждавшая на её лице, напоминала мне смех сквозь слёзы с примесью внутреннего удовлетворения.
— Спрашивай, — милостиво разрешили мне, пока богиня окунулась в кровь по самый подбородок. — Только поторопись, времени у меня не так чтобы много. Меня ждёт второй раунд с дамочкой, которая твоей милостью смогла пробиться в одну из песочниц под моим покровительством.
Я чуть было не закашлялся, услышав такое заявление.
— Система? Но она же по технологическим мирам!
— А как, по-твоему, миры становятся технологическими? — удивление в голосе богини было неподдельным. — Из них должна исчезнуть вся магия вместе с её носителями. Останутся лишь легенды… Все мы когда-то станем лишь легендами. Кто-то при жизни, а кто-то после смерти.
— Я…
— Не хотел, я знаю, — улыбнулась Мать Великая Кровь, подняв из озера изуродованную руку, на которой не хватало кусков кожи, а местами и мышц. Богиня кокетливо заправила прядь алых волос за ухо, часть которого тоже обуглилась и почернела. — Просто любое действие имеет последствия, но это ты и так знаешь, да?
Млять! Что могло ранить богиню? Чем больше я всматривался в облик покровительницы, тем более заметными становились её повреждения.
«Адамантий, я могу поделиться своими запасами с Матерью Великой Кровью?»
«Когда-то они рано или поздно закончатся, — заметил тот. — Сам останешься с голой жопой».
«Долг платежом красен. Если бы не она, я бы сдох на руинах детского приюта».
«Твой выбор».
Я вспомнил размер адамантиевой батарейки для Системы и создал на ладони такого же размера брусок божественного металла, прося помочь покровительнице восстановить силы перед очередным раундом противостояния. Металл серебристой дымкой растёкся по поверхности крови и направился к богине напротив, блаженно нежившейся в родной стихии.
Всё имело последствия. Пока я переживал о последствиях перемотки времени и петли, устроенной алтарём стихий, то не заметил, как батарейка, подаренная Системе, навредила Матери Великой Крови.
— У вас конфликт? — решился задать я вопрос, видя, как серебро адамантия впитывается в богиню. Та чуть ли не застонала от удовольствия.
— Извечный, — выдохнула богиня, — тот мир не первый и не последний. Свой родной мир ты у них отбил, хотя они уже считали его своим. Оставалась какая-то жалкая тысяча лет. Теперь они переключились на другой, но и твой щелчок по своим загребущим лапам тоже не забудут. Сейчас противники в более выгодном положении, чем мы. Они нападают, мы защищаемся. А что будет через тысячу или десять тысяч лет никому неизвестно. Равновесие восстанавливается не по щелчку пальцев, кто бы что ни думал.
— Кто они? Есть ещё кто-то кроме Системы?
