— Ещё р-раз-з-з ты, с-с-сука, вытворишь нечто подобное, и твои останки даже ветер не развеет! Гарантирую! — Саптама медленно сжимал пальцы в кулак, наблюдая как кровь покидает тело чересчур наглого гостя. От его магии не спасала даже высокотехнологичная броня, переливающаяся жидким металлом, а ныне окрасившаяся в алый цвет.
Встроенные в шлем сенсоры мерцали холодным алым светом, сигнализируя о критических повреждениях носителя.
Гость же из последних сил прохрипел, возвращая микроскоп на место:
— Маяки. Ты должен сделать их снова. Ты уже делал это однажды. Сделай это ещё раз. Тот же мир.
Саптама заинтересованно уставился на гостя и прекратил сжимать руку в кулак. Секунды размышлений хватило, чтобы выдать раздражённый ответ:
— У меня нет образцов крови, насыщенных местным адамантием. Без них ничего не получится. Ты же знаешь, как это работает. Подобное притягивает подобное.
Гость с трудом сделал шаг вперед. Его броня, издав тихий гул, принялась исчезать на груди, обнажая внутреннюю часть, где сквозь прозрачную мембрану виднелись потёки пульсирующей кровь, всё ещё подконтрольной Саптаме и насыщенной мельчайшими частицами адамантия.
— Образец перед тобой. Сделай это.
Саптама замер, а после отпустил кровь гостя обратно в тело владельца. На лице учёного застыло хмурое выражение. Он будто бы вернулся на многие сотни тысяч лет назад, решая для себя браться ли ещё раз за столь грязную работу. Зачистку мира благородным делом нельзя было назвать даже с натяжкой. Но эпохи сменялись. На смену магии давно уже должны были прийти технологии. Таков замысел. Так было рационально. Смена парадигм двигала миры к развитию. Эксперименты должны были стоять во главе угла любого развития. А уж в этом ему не было равных.
— Я хочу этот мир себе! — неожиданно сам для себя ответил Саптама. — Он станет моим лучшим экспериментом.
С путешествием на изнанку к сестре решили повременить. Время там текло с той же скоростью, что в мире Комариных, а потому длительное путешествие пока не вписывалось в планы. В конце концов, я уже пообещал Агафье воссоединение с сыном. Откладывать разговор в ещё более дальний ящик не имело смысла.
Когда мы вернулись из Сашари домой, то оказались в самом разгаре подготовки спецоперации. Первое, что бросалось в глаза, — это три дирижабля в небе над Хмарёво. Флаги рода виднелись лишь на одном из них, нашей «Капельке». Остальные, вопреки имперским директивам, не имели опознавательных знаков.
— У нас гости? — поинтересовался я у первого же попавшегося кровника?
— И да, и нет, граф, — широко улыбнулся тот. — Это дирижабли баронессы Белухиной, они отправятся с нами в Италию.
— А на кой нам… — «такое сопровождение» хотел было я добавить, но заметил идущих ко мне летящей походкой Тэймэй и саму баронессу. Лучше уж получать информацию из первых уст, чем пытать непосвящённых во все подробности кровников.
«Ну как? — первой задала вопрос Тэймэй по кровной связи. — Получилось?»
Я отрицательно покачал головой. Жена нахмурилась, но тут же вернула себе самообладание:
«Ничего, что-то придумаем!»
— А что у нас происходит? — пришёл мой черёд задавать вопросы. — Баронесса, не подумайте, я бескрайне рад вас видеть, но в тоже время снедаем любопытством, что мы собираемся везти в Мантую такого, чего не смог бы перевезти наш дирижабль.
— О! Миша, мне наша маленькая азиатская княгиня нашептала, что Комарины всё же планируют триумфально вернуться в Италию, о чем когда-то задумывался ещё твой дед. И как его бизнес-партнёры, мы с Аристархом примем в этом самое деятельное участие.
Моему удивлению не было предела. Зная деда и его скрытность с хитростью, я не мог поверить, что он рассказал о подобном своим бизнес-партнерам.
— Не удивляйся, — криво улыбнулась Мария Петровна. — Наш банк был одной из ступеней реализации его плана.
— А можно поподробней?
— Конечно, — баронесса перестала улыбаться, став абсолютно серьёзной. — Я тебе кое-какие документы подготовила, ознакомься перед визитом в Мантую.
Баронесса передала мне папку, а сама той же стремительной походкой ринулась к одному из дирижаблей, выкрикивая на ходу:
— Ну кто так грузит? А если они сдетонируют в трюме? От моей ласточки даже пыли не останется! Рукожопые вы…
Дальше шёл абсолютно доступный и понятный любому русскому человеку ряд эпитетов нелицеприятного характера.
— Дорогая, а как тебе в голову пришла мысль обратиться к баронессе в нашем щекотливом мероприятии? — обратился я к Тэймэй. Предполагалось, что подобные дела необходимо было держать в тайне, а не рассказывать о них направо и налево.
Тех же Кречетов, Исьбернов и Гепардеви я приглашал лично и с понятными целями афиширования моих связей. Что касается Белухиной и Тигрова…
