— Я не видела, — смутилась Ольга. Эмпатка встала и принялась беспокойно расхаживать по кабинету, на ходу выговариваясь: — Я, кажется, нащупала некоторые закономерности… У нас есть два мира. в которых были крупные осколки адамантия, мир бабушки Трая и мир аспидов. И там, и здесь пытались вывести местных богов с определёнными силами. Мы же не знаем, с какими именно? Здесь Мать Великая Кровь культивировала магию, а там, вполне возможно, пытались вывести в инкубаторах кого-то с технологическими способностями, безжалостно уничтожая конкурентов. То есть технически оба мира — это песочницы, только в каждой свои методы культивации. Ну и как мы видим, оба мира когда-то шли по пути развития магии, а затем подверглись переориентации по каким-то причинам.
— Ну если так рассуждать, то наш мир — третья песочница, — заметила Агафья, — богов там хоть отбавляй, правда не припомню ни одну легенду о войне с магически неодарёнными вторженцами.
— Там и глыбы адамантия нет, — пожала плечами Ольга, — может поэтому вторженцы туда не спешат? Не такой лакомый кусок?
— Вообще-то… — я вспомнил пирамидку, полученную от Системы. Кусочки адамантия там имели самый разный размер и постоянно находились в движении, — вообще-то адамантия там тоже приличные запасы, просто разделён он на сотни тысяч разных божеств. Если всё сложить, то получится немало.
Где-то на задворках сознания тяжело вздохнул адамантий, но продолжил хранить молчание.
— Хм, в таком случае божественная культивация есть и у нас, куда-то ведь деваются вознёсшиеся боги… — заметила вампирша.
— А я думаю, что это защита! — взгляд у Ольги загорелся. — Ну сами посудите, большие скопления адамантия привлекают вражескую фракцию, а вот множество мелких… это как воевать с роем комаров, хлопотно и всех не убьёшь. Да и возиться лень. А когда-то, скорее всего, там была такая же ситуация, как и в Сашари. Помнишь, мы в Оке Сахары видели покинутое, но не разрушенное место силы со сложнейшим артефактом? Может, на них напали представители другой фракции, и было принято решение раздробить адамантий на множество мелких частей? Может, именно из-за дробления адамантия и снизился магический фон мира, а вместе с ним ослабели уровнем и местные боги в песочнице? Рыболюдям же пришлось уйти, чтобы выжить. Хотя… их бы я отнесла скорее к техно-магической цивилизации, как тех же аспидов.
Ольга потеряла запал, высказав все свои предположения, и взирала на нас в ожидании не то разгромной критики, не то аргументов в поддержку её дикой теории.
— А что-то в этом есть, — первой высказалась вампирша, изрядно принявшая на грудь коктейлей. — Это всё настолько невероятно, что, принимая во внимание наше везение, всё могло обстоять именно так. Но нам об этом никто не скажет!
— Милая, теория, на мой взгляд, жизнеспособна, — поддержал я жену. — Нам бы ещё найти этих самых рыболюдей… — я замер, вспоминая разговор с сестрой во время потопа на её изнанке. Осознанием накрыло и меня. — Мне кажется, я знаю, где их искать!
В лаборатории, залитой мягким голубоватым светом, молодой ученый, на вид не старше двадцати лет, сосредоточенно работал за столом, заваленным пробирками с кровью.
Каждая пробирка после просмотра образца под микроскопом помечалась голографическими метками, указывающими на совпадение или несовпадение образцов. В пространстве вокруг парили проекции сложных графиков, отображающих молекулярные структуры и динамику химических реакций. Руки учёного, защищенные тонкими биополимерными перчатками, ловко манипулировали инструментами, перемещая капли жидкости между сосудами. Пробиркам с образцами не было числа, но учёный не терял сосредоточенности, с азартом выполняя свою работу. Взгляд его то и дело переключался между пробирками и голограммами, сверяя одному ему известные показатели.
В тишине открытие двери лаборатории с шипящим звуком показалось громом среди ясного неба. Рука ученого дрогнула, и пробирка с очередным образцом разлетелась на осколки от резкого сжатия в руке.
— Твою Мать Великую Кровь! — тихо выругался под нос учёный. Из-под стола выбрался лабораторный робот-утилизатор и, бодро мигая зелёными световыми сигналами, собрал все осколки. — Просил же не беспокоить во время работы!
Поворачиваться на появление гостя учёный не стал, он был занят снятием образцов с руки. Капельки крови, послушные воле своего хозяина, покинули поверхность кожи, собрались в единый шарик и опустились под око микроскопа. Строго говоря, микроскопом прибор давно уже не являлся, но Саптаме удобней было называть его именно так.
Перед лицом учёного мелькнула перчатка брони, выхватив микроскоп и привлекая внимание Саптамы к гостю. Такой наглости хозяин лаборатории простить уже не мог.
