Наконец, в ноябре 2018 года военно-морской флот предъявил старшине Тони Дедольфу, главному старшине Адаму Мэтьюзу, комендор-сержанту Марио Мадера-Родригесу и штаб-сержанту Кевину Максвеллу обвинения в ряде преступных деяний, от убийства с отягчающими обстоятельствами и заговора до воспрепятствования правосудию и дедовщины. Дедольф, наложивший удушающий захват на Мелгара, получил самые серьезные обвинения, в том числе одно за воспрепятствование правосудию в виде проведения крикотиротомии, чтобы «скрыть доказательства травм, нанесенных» горлу Мелгара. Дедольфу и троим другим за смерть Мелгара грозило пожизненное заключение.
Сообщение о том, что четырем элитным спецоператорам, в том числе двум из Шестого отряда, были предъявлены обвинения в убийстве «зеленого берета» и попытке скрыть это, было шокирующим. Для подразделения, привыкшего к освещению в СМИ своих достижений на поле боя, дело Мелгара было нежелательным как из-за того, что оно порочило бренд Шестого отяда, так и из-за самих предполагаемых действий. Дело Мелгара попало в утренние и вечерние выпуски новостей.
Самый дисциплинированный класс воинов, не только Шестой отряд и SEAL в целом, но и более широкое сообщество спецназовцев, казалось, проявлял признаки внутреннего кризиса, последствия двух десятилетий насилия и войны. Это дело также пролило свет на то, насколько сломленными были к 2017 году SEAL. Мэтьюз, например, был типичным «морским котиком» со средней карьерой. К тому времени, когда ему было предъявлено обвинение, он пятнадцать лет прослужил на флоте, восемь раз участвовав в боевых командировках. Позже его адвокаты представят медицинские записи, свидетельствующие о типичном сочетании физических и психологических расстройств: посттравматическое стрессовое расстройство, черепно-мозговая травма, сдавление позвоночника, нарушение сна и потеря слуха. По любым меркам Мэтьюз был инвалидом, и все же, если бы он не был причастен к смерти Мелгара, он был бы возвращен на поле боя потенциально еще на десять лет. Руководство SEAL заставило сотни таких людей, как Мэтьюз, превысить свой предел. Последствия в Ираке и Афганистане сопровождались беспрецедентным насилием, часто против гражданского населения. Теперь насилие было направлено против своих. За зловещими подробностями удушения скрывался более тревожный вопрос: если лучшие американские операторы были способны убить товарища по службе и скрыть это, на что они были способны на поле боя?
Глава 17. Настоящий парень из отряда
3 мая 2017, Мосул, Ирак
Это было ужасное зрелище. Обмякшее тело молодого, едва приходящего в сознание боевика ИГИЛ, покрытое кровью и пылью, было перекинуто через капот «Хамви», как охотничья добыча, когда машина с грохотом катила по дороге к комплексу за пределами Мосула, Ирак.
Там его ждали бойцы взвода «Альфа»Седьмого отряда SEAL. Несколькими минутами ранее по радио передали сообщение о поимке этого человека. «Морские котики» наблюдали за воздушным ударом и штурмом с расстояния более четверти мили. Вертолет «Апач» выпустил две ракеты по двухэтажному бетонному зданию, где горстка сторонников ИГИЛ сопротивлялась продвижению иракской армии в город, месяцами ранее перешедший под контроль ИГИЛ. Боевик был обнаружен под обломками здания, на которое была направлена атака, единственный выживший. Иракцы выстрелили ему в ногу, но решили его не убивать. Или оставить его там умирать.
Самым старшим по званию среди «морских котиков» был старшина Эдвард Р. Галлахер. Невысокий, точеный, с квадратной челюстью, тридцативосьмилетний отец троих детей из Форт-Уэйна, штат Индиана, Галлахер не командовал взводом. Эта роль принадлежала лейтенанту Джейку Портеру. Но как ветеран восьми боевых действий и дважды награжденный Бронзовой звездой, с литерой«V» за доблесть, он превосходил своих товарищей по команде по боевому опыту. Он служил снайпером, бричером и, во время своей первой командировки после вторжения в Ирак в 2003 году, медиком. И в то утро, когда «Хаммер» иракской армии приблизился к комплексу, боевик ИГИЛ отчаянно нуждался в медицинской помощи.
Галлахер запрыгнул в автомобиль и помчался навстречу иракцам. По рации он вызвал вперед своих людей. «Никто не прикасайся к нему», - сказал Галлахер. «Он мой».2081
К тому времени, когда Галлахер въехал на огороженную территорию, боевик был брошен на землю. Толпа «морских котиков» и иракских солдат, глазея, стояла над мужчиной. Он выглядел как подросток; он был худым, как жердь, почти истощенным, без волос на лице. Его икра кровоточила от огнестрельного ранения, и у него, по-видимому, были повреждения внутренних органов - скорее всего, от взрыва и контузии от ракет «Хеллфайр», которые сравняли с землей здание, где он укрывался. Если у него и было оружие, то оно было оставлено на поле боя. Он лежал там, безоружный, цепляясь за жизнь. Галлахер пробрался сквозь толпу и опустился на колени рядом с боевиком ИГИЛ.
