Отряд делился на две штурмовые группы, обозначенные как «Синяя» и «Золотая» в честь цветов военно-морского флота. Каждая группа далее делилась на эквивалент двух взводов. Каждый взвод делился на два отделения по шесть морских котиков, называемых лодочными экипажами. Так же как если бы они находились в Форт-Пирсе в 1943 году, размер отделения основывался на том, сколько человек могло поместиться в резиновой лодке со взрывчаткой. Как в «Синей», так и в «Золотой» группах было по четыре лодочных экипажа, или отделения. Каждый лодочный экипаж состояла из пяти-шести штурмовиков. У этих операторов была одна основная функция: штурмовать позицию, спасать заложника и уничтожать враждебную угрозу. Со временем Шестой отряд SEAL расширился, включив в себя другие специализированные роли, такие как снайперы и бричеры (взломщики), но основной компетенцией людей в новом подразделении были навыки штурмовика, оператора. Все навыки прыжков с парашютом, подводного плавания, альпинизма и мореплавания были предназначены для прибытия на место миссии. После этого Шестой отряд SEAL представляла собой главное штурмовое подразделение военно-морского флота.
В интервью несколько предшественников Марcинко пришли к одному и тому же общему выводу о достижениях Марcинко в создании Шестого отряда SEAL. Подразделение было свидетельством силы его личности, у него одного хватило воли подчинить флот и военно-морские силы специального назначения своим требованиям при создании отряда. Но в то время как в подразделении были талантливые стрелки, Марсинко создал внутри подразделения культуру, напоминающую дух мафии, который он прославлял, неподотчетную никому, кроме него самого, а иногда и ему самому.
За это пришлось заплатить определенную цену. По словам офицера SEAL, изучавшего Шестой отряд, операторы Шестого отряда SEAL должны были совершать аморальные поступки, действуя в мире, управляемом личностными качествами. Как сказал «морской котик» Орру Келли, автору книги «Храбрые люди, темные воды», истории военно-морских сил специального назначения, для людей, отобранных в подразделение это представляло неотъемлемый риск.
«Вы набираете группу людей, умных, сильных, агрессивных, и вы требуете, чтобы они убивали других людей. Вы требуете от парней выполнения действительно сложных вещей. Они входят и обнаруживают, что террористы - это женщины, террористы - это дети, кто угодно. Ты совсем близко. Это очень личное. Психолог смотрит, можете ли вы проделать дыру в человеке с расстояния двух футов и наблюдать, как мозги выходят с другой стороны его головы, и сделать это .... Вы даете им всю эту подготовку и требуете, чтобы они убивали людей не с расстояния в сто ярдов, не с тридцати тысяч футов с бомбой, но с расстояния трех футов.
Можете ли вы представить себе эту группу людей вместе? Внезапно в этой группе из 150 или 200 человек, которые так хорошо обучены, все взвинчены и от которых требуется делать такие опасные вещи, вы обнаружите несколько аморальных людей. Они там, потому что они умные и агрессивные, и у них нет морали. У вас есть парни, у которых нет морали, они сделают все, что угодно. Вот так ты приобретаешь репутацию действительно плохого человека.
Но подавляющее большинство - действительно целеустремленные, прямолинейные, трудолюбивые люди. Причина, по которой аморальному человеку не сходит с рук больше, заключается в том, что за ним наблюдает множество людей. Он находится под контролем. Но вы найдете такого человека, когда у вас будет группа людей, от которых требуется выполнять то, что эти люди обязаны выполнять.»4813
Другой «морской котик», который провел в отрядах более двадцати лет и большую часть своей карьеры работал с Шестым отрядом, так описал психологическую напряженность в команде: «Вы просите парней совершить убийство, развернуться, улететь домой и вернуться к своей домашней жизни, не теряя ни секунды. Это ненормально, но это то, чего мы ожидаем. Убей кого-нибудь утром, будь дома вовремя к ужину с семьей и притворись, что этого никогда не было. На каком-то уровне для этого нужен социопат». Во всех отношениях и по замыслу люди, привлеченные в подразделение, и те, кто получил допуск, были за пределами нормы. Им приходилось действовать за пределами обычного военного надзора, в условиях повышенного риска, что требовало независимого принятия решений, оставаясь при этом в рамках закона. И все же Марсинко, как и его предшественники по спецназу ВМС, искал «морских котиков», которые знали, когда и как нарушать правила. Существовала внутренняя напряженность при создании подразделения, которое требовало строгих стандартов поведения, но было наполнено разбойниками и изгоями.
