– Поддержание стабильной работы системы жизнеобеспечения пассажира № 27 не является приоритетной задачей ввиду нецелесообразности – так как он не является человеком. Отключение капсулы пассажира № 27 от аварийной системы жизнеобеспечения существенно сократит трату энергоресурсов, что позволит перенаправить их на обеспечение бесперебойной работы капсулы № 26. Ваши жизненные функции будут восстановлены быстрее.
– Спаси его…
Дежурный робот-смотритель замешкался, не зная, что ему делать: с одной стороны есть инструкция, с другой – робот должен подчиняться приказам человека, если они не приводят к угрозе жизни и здоровью другого живого существа или к угрозе жизни и здоровью этого человека. Ни внутренних, ни по отношению друг к другу, каких-либо логических противоречий в данных приказах нет. Точнее, они равноценны. И… И именно этим противоречат друг другу: по инструкции робот-смотритель при принятии решений должен руководствоваться строгими вычислениями. Множественные математические расчеты из раза в раз приводили к одному результату – спасение пассажира № 27 не целесообразно. По разным причинам, да и слишком много этих причин в действительности. Ведь жизнь человека – это безусловный приоритет!
– Спаси Сократа… – голос Марты был очень тихим, и будь перед нею человек, он ничего не услышал бы. Но перед нею стоял дежурный робот, а значит, приоритет он должен отдавать выполнению приказов человека, а не программам. И девочка вновь отдала четкий приказ спасти ее друга.
Растерянный – если роботы могут быть растерянными, Бонифатий направился к капсуле кота и что-то там начал делать. Подключал или отключал. Или и то, и другое. Чем он там конкретно занимался, Марте видно не было. Поэтому, когда открылась крышка капсулы № 27, девочка была самым счастливым человеком.
Жив! Иначе бы капсула криосна так и оставалась бы закрытой.
Сократ теперь точно выживет! Робот его спасет, это главное. Ведь его задача – помогать людям!
Да, Сократ не человек – но он живой! И раз так, ему необходимо помочь!
А дальше они все вместе разберутся по обстоятельствам.
Придется разобраться.
Это «по обстоятельствам» оказалось еще сложнее, чем Марта предполагала: у нее не получалось самостоятельно даже подняться. Если бы не помощь робота, так бы она и продолжала лежать в капсуле. С Сократом была та же самая история. Девочка вроде бы и понимала, что примерно так будет – не зря же к космическим полетам идет подготовка – но на практике все оказалось куда более удручающе. Фраза «чувствую себя беспомощным котенком» заиграла совершенно новыми красками, особенно, если учесть, что Сократ чаще всего и называл ее «большим котенком». При мысли об этом Марта невольно рассмеялась, хоть ей и было очень даже невесело.
Пока пассажиры № 26 и № 27 пытались понять, что произошло, робот прилагал все усилия, чтобы как можно быстрее восстановить нормальное их функционирование. Насколько оно вообще может быть нормальным у несовершенных представителей органического мира.
Не то чтобы манипуляции робота заняли много времени, но успели изрядно надоесть. Особенно недовольным как всегда был кот. Его не устраивало буквально все: необходимость находиться в капсуле, электроды, медлительность и неповоротливость Бонифатия, сам Бонифатий и вся ситуация. А если добавить к этому неисправный переводчик, потому что новый так и не успели доставить вовремя… Хорошо, что Марта привыкла к такому потоку кошачьих претензий, иначе эти часы ожидания стали бы для нее гораздо более ужасным испытанием на прочность, чем какие-то неполадки в работе криокапсул. С ними хотя бы справился дежурный робот.
Кое-как встав, Марта с котом отправились на поиски персонала корабля. Робот-смотритель – это, конечно, хорошо, но как-то маловато для того, чтобы понять, как дальше действовать. Ну, точнее, с их стороны возможно только одно действие – молча сидеть и ждать, но хотелось бы знать, чего именно и сколько?
Ботинки с магнитной подошвой оказались на редкость неудобными, из-за чего все еще неуверенные шаги давались вдвойне тяжелее. К тому же, они ещё и так неприятно клацали по полу… А Сократ, и без того вечно недовольный, вообще попытался стащить с лап магнитные браслеты, устроив девочке настоящую истерику:
– Окольцевали! Злодеи! Я свободный кот! За что меня так?! Я потомок первой кошки-космонавта, а меня…
Какими-то неимоверными усилиями, сопровождающимися фирменными акробатическими и гимнастическими элементами – по-другому и не скажешь – коту удалось снять один браслет. Лапа Сократа, конечно, не взмыла в воздух, ведь анатомию и физику никто не отменял, но наступить ею на пол и задержаться там уже не получалось. Невесомость во всей своей красе.
– Ну что, теперь легче стало? Помочь снять оставшиеся браслеты? – ехидные вопросы девочки заставили хвостатого ворчуна успокоиться.
– Не надо, – буркнул кот и, передвигаясь, по сути, на трех лапах, гордо похромал дальше по коридору.
Марта нагнулась, подняла с пола браслет и пошла за своим спутником.
– Может быть, не будешь больше строить из себя героя? Тебе браслет на лапу надеть?