– Скажи! – не унимался кот.
– Ну… хорошо. Бонифатий, отойди!
Смотритель, кажется, начал немного приходить в себя и реагировать на окружающую его действительность. Он все-таки не обделил девчонку своим вниманием и ответил ей!
– Пассажир № 26, несмотря на отсутствие явных противоречий, я бы рекомендовал вам не отдавать подобный приказ. Криокапсулы действительно отключены системой управления и актуальных данных нет, но последняя имеющаяся в распоряжении системы информация, позволяет прийти к выводу, что ваше нахождение в данной криокамере запрещено ввиду недостижения вами совершеннолетия на время полета.
Марта даже хихикнула при этой фразе.
– Здесь что, занимаются разведением инопланетных монстров? Бонифатий, успокойся, а! Я люблю ужастики, меня уже ничем не испугаешь.
Тем временем Сократ, еле передвигая лапы, побрел к капитану Волкову и с криком: «Спасайся, котенок!» ударил его по ноге. Сложно сказать, о чем в этот момент «думал» флегматичный, как и положено роботу, Бонифатий, но Марта дальнейшего не ожидала точно: вместо того, чтобы вцепиться когтями в брюки мужчины, когтистая лапа прошла ногу насквозь! А попытавшийся после этого прыгнуть на капитана кот, кубарем покатился сквозь него. Волков тем временем, не обращая никакого внимания на атаку Сократа, спокойно прошел сквозь несчастного питомца, затем робота, и приложил магнитную карту к замку. Дверь начала медленно открываться.
Невозмутимый капитан Волков как ни в чем не бывало вошел в криокамеру и будто растворился в ее тьме, пугавшей своею неизвестностью. Кажется, собственная «призрачность» его ничуть не смущала. Чего нельзя было сказать о Марте, вжавшейся в стену коридора и боявшейся сделать вдох.
– Ч… Что это было? Он… Он – призрак?
Коммутатор Сократа, и без того работающий через раз, после таких кульбитов упорно не желал воскресать. А посему ничего, кроме отнюдь не скромного «мяу», он ответить не мог. Только жалобно и беспомощно смотреть на своего «котенка».
– Голографическое изображение капитана корабля – Александра Владимировича Волкова. По последним имеющимся данным он находится в криокапсуле № 84, – робот-смотритель послушно ответил на заданный не ему вопрос.
Растерянная девчушка никак не могла прийти в себя после такого эпичного исчезновения капитана.
– Но я же видела раньше голограммы! По ним сразу заметно, что это всего лишь картинка! Да и помехи даже на Земле есть, а тут космос. Пока сигнал дойдет… Без искажений это почти невозможно! Я бы сразу поняла! Он не голограмма!
– Но точно и не человек. Запаха нет. А я ещё думал, что мне в нем не нравится? Кошачья интуиция – спасение в любой ситуации! Как и наши девять жизней. Осталось восемь. Бедное мое маленькое раненое сердечко, – усталый голос Сократа даже его не то шутки, не то хвастовство и жалобы сводил на нет. – Зря ты коммутатор мне не купила. Это что же, моим последним наставлением тебе будет «мяу»?
– Данное голографическое изображение действительно отличается от общеизвестных и используемых стандартных алгоритмов создания подобных изображений, однако не перестает им быть, – ответы этого робота были как всегда лаконичны.
– Да что здесь вообще происходит?! Бонифатий, отвечай!
Марта понимала, что робот-смотритель ни в чем не виноват, и его «спокойствие» – запрограммированное, но оно начинало раздражать. И немного вызывать зависть, поскольку сейчас девочке было неимоверно страшно и одновременно стыдно за этот страх и собственную слабость.
И снова бесящий размеренный голос:
– На данный момент полной информации о происходящем на корабле нет. Доступ к некоторым функциям и программам ограничен либо противоречит моим исходным задачам.
Иного ответа Марта, в общем-то, и не ожидала. Вдруг ее посетила гениальная, по ее мнению, и в то же время совершенно безумная идея: дверь в криокамеру открыта. Недолго думая, пока страх все же окончательно не возобладал над нею, девочка вскочила и метнулась к двери. «Метнулась» – сильно сказано, конечно, но этого хватило, чтобы опередить Бонифатия, отдавшего приказ одному из дронов о закрытии той самой двери. Сократ, понявший намерения своей хозяйки намного быстрее, чем робот-смотритель, поспешил за ней, что едва не стоило ему хвоста: коту разве что чудом его не прищемило тяжёлой металлической дверью.