Наконец-то пассажир № 26 услышал то, что и сам подсознательно понимал. Этот ИИ – результат действий людей. Именно они повинны в создании самых жутких монстров, будь то на Земле или в космосе. Но одного девчушка не понимала: как этой программе смогли внушить, что он не убивает?
– Ксанти, чему ты учишься?
– Защищать
– Кого? И от чего?
Если бы Ксанти был человеком, Марта с уверенностью могла бы сказать, что он растерялся. Голограмма не предпринимала никаких действий. Если при первой встрече она имитировала обычное поведение человека, то сейчас складывалось впечатление, что ее программа зависла.
– Людей. От людей.
Дальнейший разговор был бессмысленен. Даже если бы девочка принялась объяснять ошибочность действий ИИ, она все равно не смогла бы доказать свою правоту. Приказ о подготовке к утилизации учебного материала был очевиден, как ни прискорбно было это осознавать. Несколько станционных роботов направились к мешавшемуся объекту, в то время как остальные продолжили безмятежно выполнять свою нехитрую работу. Голограмма за ненадобностью исчезла. Марта хотела взять на руки своего единственного друга, чтобы ему было не так страшно, но кот и не думал сдаваться. Наоборот! Он занял боевую стойку и зашипел на приближавшихся роботов. Не ахти какая защита, вот только другой не было. Да и Бонифатий не стоял в стороне: к удивлению Марты, он продолжил свою работу по обеспечению ее безопасности.
Бежать отсюда было некуда, да прятаться тоже негде. Тем более, Марта прекрасно знала, что за ними всеми следят. Все это время они действительно были подопытными мышками, с ними попросту играли, и Сократ был прав.
Как всегда…
Первым роботы атаковали кота, который решил погеройствовать и стоял впереди всех. Самое опрометчивое его решение, за которое Сократ быстро поплатился. Робот ударил своего храброго, но легкого соперника и переключил внимание на Бонифатия, который только и ждал своего звездного часа. Удар был настолько сильным, что зверушка так и осталась лежать на месте, не в силах подняться. Из ее носа потекла кровь, что придавало общей картине еще более мрачный и безжалостный вид. Сократ только и успел сказать: «Марте это не понравится», как у него вновь сломался коммуникатор. «Мяу». Кажется, его последними словами действительно станет это короткое непонятое никем «мяу». Глядя, как последние силы покидают самое близкое существо во вселенной, девочка не смогла сдержать слез. Сколько бы они не ссорились, сколько бы не обменивались колкими фразами, а друг друга они искренне любили, и потерять его было невыносимым испытанием. Постепенно огонек в изумрудных кошачьих глазах угасал, и тем ярче сверкали в искусственном свете ламп слезы Марты.
Рабочие на станции остановились в ожидании какого-нибудь приказа, но его по-прежнему не было. Ни тебе помощь сражающимся собратьям, ни выполнение своих прямых обязанностей. Впрочем, помощь собратьям была не нужна, они и сами прекрасно справились: чуть поодаль лежала груда металла, когда-то именовавшаяся Бонифатием. Станция замерла. И никто не понимал, что произошло: ни умирающий на руках хозяйки кот, ни Марта, ни остатки «сознания» робота-смотрителя.
– Принято, – сухо подтвердил динамик. – Фраза-допуск.
Марта не сразу поняла, что происходит нечто странное.
– Какой… Какой допуск?
– Подтверждающий ваши полномочия.
– Я не…
Говорить «я не знаю» – это обречь себя на погибель, но и фразы-допуска девочка не знала. Она перебирала в памяти все возможные пароли, важную, как ей казалось, информацию, но безуспешно. Ничему такому ее не учили. На что он вообще среагировал, что затребовал фразу-допуск? На «мяу»? Марта покрепче прижала к себе уже не дышащего кота. «Марте это не понравится»… Практически на автопилоте употребляемая фраза, привычка, передавшаяся от отца. Им обоим – Марте и Ксанти. Значит, допуск…
– Ты ж моё солнышко! – что было сил выпалила девочка.
– Принято.
– К… Ксанти, что ты будешь делать?
– Буду дальше пытаться стать человеком.
Ответ Ксанти поверг Марту в ужас.
– Зачем… Зачем ты его убил, бездушная ты тварь! – она продолжала прижимать к сердцу тельце своего друга. – Люди так не поступают!
– Поступают. Именно они меня всему и научили.
Больше всего Марте хотелось треснуть Ксанти чем-нибудь тяжелым, но это было невозможно. Да и он был прав.
– Зачем ты его убил? – не унималась девочка. – Сократ – просто кот. Мой друг. Он никому не причинял вреда. И не надо рассказывать, что ты «учишься» и защищаешь. Ты – убийца!
– Данные, поступившие мне, указывают на то, что кот жив.
Хозяйка Сократа запнулась, не в силах поверить в сказанное.
– Жив? Он же не дышит… Помоги! Спаси его! Он тоже защитник, каким хотел быть ты! Пожалуйста… Ты ж моё солнышко!