– Вот как… – Задумался внук герцога. – И чего же вы желаете?
– Единоразовый платеж, всего лишь, – поднял ладони Кеош. – Скажем, я могу поднять кладбище. Сотня, а то и две трудолюбивых, почти вечных слуг!
– Ограниченных сроком вашей жизни, – отметили ему.
– Я планирую прожить весьма долго. К тому же, по моим расчетам, плата окупится в же первый год. – Поклонился Архимаг, пряча довольный взгляд.
Клюнут – никуда не денутся.
– И сколько?
– Кладбище сотня на сотню шагов – тридцать золотых, уважаемый Светлейший. Это три сотни вечных слуг, и если обычный слуга работает светлый день, то новая кукла не ограничена ни погодой, ни временем суток.
– Мы можем заменить всех пахарей, – прервав его, задумчиво произнес родич герцога, словно ни к кому не обращаясь.
– Я бы смиренно рекомендовал задуматься о увеличении количества рабочих рук, освоении новых земель и работы там, где неудобно разбивать селение. – Отметил Кеош.
– Не твоего ума дело.
– Все верно, светлейшие. Но вашу еду кому-то нужно будет покупать. – Нервно улыбнулся Архимаг. – Если вокруг будут одни мертвецы, доходы упадут.
– Наши пахари жрут больше, чем добывают, – резковато одернули его.
– Церковь тоже может не понять, – закусился Кеош.
Он пришел сюда не для того, чтобы всех живых пнули под зад и обрекли на нищету!
– Герцог не отчитывается перед церковью!
– Я хотел сказать, это все заслуживает определенной… тайны. Как и всякий способ заработка. – Постарался Кеош привлечь все свое обаяние, вещая примирительно и покладисто. – Церковь не в силах запретить, но вот придумать новые налоги…Ведь кому принадлежит труп? Живой пахарь – ваш верный слуга, все верно, но после того, как тело окажется на церковном кладбище, а душа вознесется? Церковь может сказать, что тело принадлежит ей…
Кеош прервался от резкого звука, донесшегося от кресла. А затем уловил цепкий взгляд старого герцога на себе.
Сухие губы старика каркнули еще раз.
– Что? – Не расслышал Кеош. – Светлейший?..
– Покажи. – голос стал отчетливей.
– Да, разумеется, – смекнул архимаг, и указал рукой на стену, за которой скрывалась вся не обустроенность мерзнущего, нищего города, с толпящимися у входа бездомными. – Я привел с собой пример.
Смотрины мертвеца организовали во внутреннем дворе – спешно, заставив Кеоша изрядно понервничать, когда пришлось откапывать прикопанный возле гостевого дома труп из-под навалившего снега. Ритуал уже был сотворен вчера, простейший зомби функционировал отлично, и вполне мог дожидаться у входа в общей очереди – но в этом городе могли украсть что угодно. Во всяком случае, кому-то могла понравиться одежда – или пьяный дурак полез бы к стоящему молчуну выяснять отношения… В общем, прикопать было проще и надежнее – только навалившие за ночь сугробы дезориентировали, и пару раз лопата Кеоша находила лишь мерзлую землю.
Подняться зомби мог бы и сам – но Кеош особенно напирал, что у мертвецов нет внешнего управления, и они исполняют только услышанные команды. Никому не понравится сотня вооруженных лопатами немертвых за своей спиной – а магические ограничения бывают самые нелепые.
Герцог так и остался в своих покоях, согреваясь у камина и зорко глядя через окна на высокую и очень тощую фигуру, замотанную в накидку с капюшоном. Зато вместе с Кеошем, переодевшись, к трупу вышел внук герцога – в сопровождении десятка пикинеров, ненавязчиво наклонивших острия в сторону Кеоша и мертвеца. Некоторое время внук прикрывал лицо платком, остерегаясь подходить ближе. Но потом осмелел и велел сбросить с мертвеца одежды.
Голый костяк и оцарапанный череп, одолженные архимагом на городском кладбище, весело скалились в лицо высокородному.
– Сядь. Упади. Встань. Подпрыгни. Копай. – Увлеченно перебирал аристократ команды, пока с последней командой не вышла заминка.
Мертвец замер.
– Нужна лопата. – Мягко подсказал Кеош.
Инструмент нашелся – и вскоре в центре уютного, декоративного сада начала бодро появляться глубокая ямина. Пусть выполненная непрофессионально – но с великим упрямством и скоростью.
– Все таки, нужен управляющий, – недовольно цокнул младший Вайми. – Двадцать золотых.
– Тридцать, Светлейший. – Поклонился Кеош. – К вам приходят за мечтами, – объяснил он недовольно глянувшему аристократу. – Моя мечта стоит ровно тридцать.
Внук герцога обернулся к окну и уловил короткий кивок.
– Надеюсь, она стоит таких бешеных денег. – Сухо отразил улыбку младший Вайми.
– Только ей и живу. – Растянул Кеош искреннюю улыбку.
Это было похоже на сон – легкостью в теле и тишиной, в котором сломанной ветвью отражалось эхо собственных шагов; обесцвеченными красками знакомых мест и ощущением равнодушного созерцания за собственными движениями. Раньше Арике так снился дом – прогулки по садам Дол-Андары ранней весной вдоль мутноватых ручьев, уносящих остатки зимы на север. Она старалась запомнить до утра светло-синее небо, и первую зелень на ветвях, чтобы непременно сравнить с миром нынешним – и, возможно, найти похожие черты и причины его не ненавидеть. Получалось плохо…
