Аркадия сопротивлялась. Она падала, скатывалась с лестницы и пыталась выброситься через витражные окна – но с завязанными руками путь она больше не выбирала, а каждое падение завершалось подъемом и продолжением движения. Арика даже орала сквозь кляп в надежде, что кто-то услышит – но ни одной души на пути… Только слезы на щеках и клятвенное желание отрубить Филиппу руки и ноги, оставив умирать.
Ступени новой лестницы вели еще ниже и ниже. Аркадия считала их – на третьей сотне стало теплее; возникло движение воздуха, гудевшего близким пламенем и наполненным шепотом людских голосов. Новая волна страха накатила на девушку – и шаги стали шире, а вопль отчаяния застрял в горле сухим комом.
Новый коридор – темный, с отсветом из приоткрытой двери в самом его конце, был буквально пропитан шепотами и шорохами тканей. Аркадия не слышала даже своих шагов – вместо них бешеным ритмом стучало сердце.
Шепоты сплетались в слова, слова в фразы – на языке неизвестном, тягучем и вкрадчивом. Речитатив, песня, стон и обещание – все было в этих звуках, что тянули ее к себе своим ритмом. А еще там было слово «Аркадия» – повелительное, бьющее кнутом по нервам и заставлявшее делать шаг за шагом.
– Аркадия, – вздохнул воздух вновь, когда она продавила дверь и вошла внутрь.
– Аркадия! – Торжественно вознеслось под высокий купол подземного храма, когда Аркадия покорно зашагала дальше.
– Аркадия… – Наполнилось предвкушением в голосах двенадцати закутанных в фиолетовые балахоны фигур, когда девушка увидела декаграмму с пустующим столбом в центре, куда вели ее ноги.
Гудели огнем факелы на стенах – продувающий подземелье воздух раздувал темно-алое пламя, создавая дрожащие тени.
Непоколебимо горели огни в узлах многогранника, вычерченного алым на каменном полу – словно этот огонь не был частью мира. Аркадия попыталась упасть в огонь, чтобы нарушить заклинание – и у нее почти получилось… Но мягкие, заботливые руки аккуратно подхватили легкое тело, и отнесли к столбу. Удивленно цокнули, рассмотрев завязанные Филиппом узлы и ловко заменили их врезавшейся в кожу плетеной веревкой, примотав к столбу за ноги, руки и плечи.
А затем в руках одного из них, что продолжали скрывать лицо глубокими капюшонами, появился кривой красноватый нож.
– Я сам отдам ему жертву, – дернулась рука с ножом в сторону ближайшего сторонника.
Аркадия аж выдохнула.
– Мы договорились сделать это вместе, – осторожно попеняли ему сторонники.
«Да чтобы вы передрались!» – взмолилась Аркадия, страдая от боли в руках.
Чужая воля исчезла с завершением речитатива – но как-то отстранённо она заметила, что вернулась только боль, но не личная сила… Призыв стихии – и ощущение пустоты… Попытка дозваться до бездны – словно крик через кляп.
Но как же клятва не вредить пять лет!… Ей ли вспоминать – что сама попросила связать себя…
Аркадия закрыла глаза.
– Я сделаю это по праву силы! – рявкнул близкий голос.
И никто не возразил – увы…
А живота коснулось лезвие ножа, заставив открыть взгляд – хотя бы посмотреть в лицо убийце и прийти к нему в бездне. Она выберется со дна, она справится даже там…
Смотри же мне в глаза… Надо же – а она помнит это лицо…
– О, Наугназиж! – Воззвал тот человек, что стоял на балконе в день поступления.
Картинно и медленно воздел левую руку вверх, а правой повел клинком поверх кожи, заставив Аркадию зашипеть.
– Для тебя…! – Загремел под куполом его властный голос.
А затем тут же заглох, сменившись более грубым и резким звуком взорвавшейся изнутри башки – и невольно взвизгнувшую Аркадию окропило чужой кровью.
Девушка резко мотнула головой, пытаясь откинуть от глаз красную пелену или проморгаться – она слышала рядом крики и вопли отчаяния и срывающийся фальцет агонии; малодушные звизги и вопли о пощаде, заходящийся клокотанием вопль пробитой глотки и гулкий звук разрубаемого воздуха. Что-то происходило совсем рядом, и Аркадия желала это видеть, взбудоражено слизывая с губ солоноватые капли!
Она даже дернулась вперед, придя в чувство только от ощущения, что сейчас удерживающие веревки отрежут ей руки.
Мгновение – и тишина. А из красноватой пелены, что уходила в сторону под быстрым движением ресниц, выступал только один невысокий и кряжистый силуэт. Тоже – знакомый.
– Ну что же ты, – подошел к ней Кеош, платком помогая оттереть лицо, а другой рукой расслабив кляп. – Шастала где-то всю ночь. Я ждал тебя двумя часами раньше, – высказали ей неудовольствие.
Аркадия тоже высказала – словарным запасом, подслушанным у солдат и моряков.
– … и якорем вытянуть легкие!… - Прогремел под сводами подземного храма выдохшийся голос. – Узнал имя демона? – устало произнесла Аркадия. – Доволен?
– Да.
Архимаг действительно выглядел довольным – особенно разглядывая человеческое месиво, что было там, где стояли заклинатели в бархатном.
– На живца, да? – Хмыкнула Арика.
