– Если там ангел, деду нужно гораздо больше имен, – мельком глянул тот на нее. – Имя ангела, имена пленителя и всех, кто к этому причастен. Причем, узнать все это желательно очень быстро. Потому что мы по неосторожности убили сторожевого пса.
– Ты убил.
– Вообще, это сделал дед.
– Но разбудил – ты!
– Но съели мы его вместе, – слитным движением Фил поднялся на ноги. – Это место перестает быть безопасным. Рекомендую покинуть его как можно быстрее.
– Дед все равно найдет тебя и убьет.
– А я, – замер и ощерился улыбкой парень. – От него бегать не собираюсь. Я, наоборот, помогу ему с поисками, моя дорогая. И тогда мы вместе с ним станем охотиться на тебя.
– Он тебя ненавидит. Вы никогда не договоритесь.
– Милая. – Вздохнул Фил, глядя на нее серьезно и с легкой грустью – Как-нибудь подумай, почему моего великого предка так легко пускают в ад – на любой его круг, словно к себе домой. Но никогда не приглашали на небеса.
– Потому что бездна его боится.
Фил посмотрел по сторонам, оторвал невзрачный цветок и поднял его на уровень лица, вглядываясь в соцветие.
– Почему мой предок, убийца миллионов и победитель Тьмы, палач друзей и легенда Света, все еще жив? – Перевел он взгляд на Аркадию. – И на что он готов пойти, чтобы освободить ангела и заслужить себе рай?
Вслед за тем, как уйдут люди с кладбища, забывая о прошлом мертвецов, а храмовый служка, до того старательно рассаживающий семена растений у могилы, торопливо и равнодушно плеснет их сверху и побежит их догонять.
И после того, как уйдет нестойкой походкой мудрый, но ныне молодой архимаг – а исчадие тьмы, приходящееся ему родичем и ровесником, деловито отряхнется и энергичным шагом уйдет по своим делам.
Вот тогда вернется одиночество – единственно верное Аркадии и способное хранить секреты.
Мир вокруг, впрочем, тоже не любил посторонних – в ее одиночество возвращались птицы, спугнутые шумом. Что-то зашелестело в траве, а в дальнем углу кладбища настороженно приподнял уши небольшой серый зверек. Осторожность и страх были основой выживания. И как бы кто не храбрился в этом селении, глубоко внутри каждый согласится, что это верно и для них – когда придет чудовище, они замрут в ужасе, боясь пошевелиться.
В этот раз чудовищ было три, и подкрались они максимально близко. По счастью для местных, охотились трое друг на друга.
Аркадия долгим взглядом глянула в ту сторону, куда ушли два родича. Поправила полу платьица – серого и грубого, с нескладными швами, но чистого и приятного для кожи. Повела головой к плечу, словно прислушиваясь, и даже вобрала воздух носом – ветер дул с той стороны.
А затем, совсем по-девчачьи крутанувшись на пятке правой ноги, расставив руки, довольно улыбнулась и направилась к могиле, чуть подпрыгивая на каждом втором шаге. Легкость нового тела пьянила – так, впрочем, почувствовал бы себя всякий, окажись вдруг в три раза легче и сохранив прежние мышцы.
Мощь, доставшаяся по праву рождения, распирала изнутри, требуя применения – связки и тело вскоре подстроятся, преобразовав внешность под желаемый облик.
Мощь, которую она ненавидела и боялась, стеснялась и пыталась лечить, считая, что ее облик с плетью и когтями в отражении зеркал – суть боевого заклятия недругов. Не важно, что говорил отец – там, где выгода превыше любой правды, в переплетении слов затеряется истина. Они говорили, кровь демона – но равно не такая же кровь у череды благородных предков, которым повезло остаться людьми, а не тварью, которую ненавидели учителя и наставники, посвященные в тайну, натаскивая на кровь и войну? Благородство и внешнее благополучие, пышные торжества и драгоценности – платой за боль и косые взгляды даже от самых близких. Ради чего?
Любимой дочери не нужно быть боевым магом – империя сильна легионами и магическими гильдиями. Но где та любовь, когда хилый настил крыши рвали волки, а от страха онемело горло? Почему первое отцово нежное слово – после сердца, собственноручно выдранного и принесенного в платке?
И как не начать ненавидеть демона в себе, если все вокруг горят этой ненавистью столь сильно?
Побороть это в себе было сложно – даже после того, как она научилась получать из этого пользу, тихонечко перемещаясь по полю интриг к последней линии на доске – там, фигура обретает волю двигаться гораздо свободней. Некоторые резкие маневры в тайне от отца и славные приобретения, сменившие старых хозяев, этому должны были поспособствовать в решительной мере.
Но потом Аркадию отправили на юг, в посольство, нахально требовать территорий и чужих городов. В империи полагали, что южный сосед слишком долго полагался на имя монстра, проживающего затворником в своем дворце, опрометчиво пренебрегая расходами на армию и флот. Однако осталось ли от старого пугала что-то кроме имени? Легенды стареют и впадают в маразм, а всем известная отрешенность от людских проблем давно звучала призывным горном для полководцев.
