– Дорогу Его Императорскому Величеству Вильгельму Августу Александру Евгению Карлу Людвигу, великому правителю и отцу Отечества нашего, мудрому и великодушному, покорителю и собирателю земель, покровителю искусств и науки, праведному и… – титул Императора глашатай провозглашал долго. Наконец замолчал.
Гвардейцы оттеснили гостей, образуя живой коридор, ведущий к трону. Снова зазвучали фанфары, распахнулись двери, и в зал, в сопровождении многочисленной свиты, вошел Император с Императрицей. За ними следовали прекрасные дамы, очевидно, фрейлины Ее Величества. Или фаворитки Его Величества?
Гости склонились в поклонах, дамы присели в низких реверансах, почти распластавшись на полу. Амелия порадовалась, что стоит не в первых рядах гостей. Такой реверанс у нее не получился бы.
Алую мантию Императора, подбитую мехом горностая, несли четыре пажа. Расшитый золотыми розами шлейф Императрицы благоговейно поддерживала юная фрейлина.
Император поднялся на возвышение и встал у золоченого трона. Рядом с ним встала Императрица. На ступень ниже расположилась яркая блондинка в серебряной парчовом платье и с роскошной бриллиантовой диадемой на голове, по обилию драгоценных камней соперничающей с короной на голове Ее Величества.
Грянул гимн, мужчины вытянулись по струнке, дамы склонили головы. Гремели литавры, гудели медные трубы, глухо рокотали барабаны.
Бравая музыка смолкла, последний звонкий удар медных тарелок долго вибрировал над залом, но вот и он затих. Наступившую торжественную тишину нарушил Император. Он обвел присутствующих взглядом выразительных карих глаз и произнес:
– Рад приветствовать вас на Зимнем балу! В этом году благотворительный бал собрал рекордную сумму. Ваша щедрость порадовала мою душу. Все собранные деньги поступят на реконструкцию крыши Главного Собора, организации бесплатной школы для детей из малообеспеченных семей, строительства приюта для обездоленных и очистку малых рек Империи для развития судоходства. Моя любимая супруга, Ее Величество Императрица Изабелла Остингтонская берется за патронаж школы, – Императрица одарила присутствующих царственной улыбкой. – Наша дорогая Аделина, баронесса Хавари, согласна наблюдать за строительством приюта для обездоленных, – Аделина улыбнулась не менее царственной улыбкой. Императрица бросила на нее недовольный взгляд и снова заулыбалась гостям. – Наши не менее дорогие Джеральдина и Маргарита согласились наблюдать за ремонтом крыши Собора, – судя по отсутствию титулов, Джеральдина и Маргарита не были дворянками, но, возможно, у них все впереди.
Джеральдина и Маргарита стояли у подножия трона и походили на двух сестер – похожие платья, похожие прически. Девицы заулыбались, помахали руками гостям, оглянулись и послали воздушные поцелуи Императору. Тот расплылся в улыбке и ответил им тем же. Императрица и баронесса одновременно нахмурились.
Любвеобильный Император окружил себя прекрасными дамами и наслаждался их обществом, не скрывая этого. Лицемерие не присуще мудрому правителю.
Император закончил речь и опустился на трон. Его супруга села рядом, положила руку на ладонь мужа. Тот благосклонно улыбнулся ей в ответ. И тут же послал воздушный поцелуй севшим на нижнюю ступень возвышения Джеральдине и Маргарите, которые глаз не сводили с Императора, хихикали и оживленно что-то обсуждали.
Баронессе Аделине Хавари принесли низенький табурет, и она разместилась у ног Его Величества.
– Да начнется веселье! – царственно взмахнул рукой Император.
Гвардейцы удалились, гости сомкнули ряды и живой коридор исчез в пестрой толпе. Лакеи снова разносили напитки и десерты, гости наслаждались вином и закусками.
Рон оглядел зал, саркастически усмехнулся.
– Ты чего? – удивилась Ариана.
– Наблюдаю, как некоторые девицы из высшего общества пытаются найти свою жертву.
– Ничего не поняла, – пожала плечами Ариана.
– Потом объясню. Ты заметила, что большинство девиц на выданье без масок?
– Да, – кивнула Ариана. – Как понимаю, Зимний бал дает шанс найти жениха. Так зачем им скрывать свои лица?
– Ты права, – согласился Рон. – Товар надо показать лицом.
– Зря ты осуждаешь их, – заметила Ариана. – Каждый пробивается в жизни как умеет.
– И с этим не поспоришь. Ты очень снисходительна к людским слабостям.
– Потому что надеюсь на взаимность, – рассмеялась Ариана. – Только вряд ли это сработает.
Рон взял у проходившего мимо лакея десерт с малиной под взбитыми сливками, протянул девушке:
– Первый вальс мой, надеюсь?
– Конечно, – она облизнула серебряную ложечку. – Вкусно, надо будет попробовать сделать что-то подобное в кофейне. Я бы добавила еще тертых миндальных орехов и одной прослойкой пустила желе из красного вина.
– Можно, я буду первым дегустатором? – поинтересовался Рон, склоняясь к уху девушки и обжигая его жарким дыханием. Дыхание Рона так приятно волновало, что девушка невольно замерла. Мурашки пробежали по ее рукам и спине, и замерли на затылке. Ариана немного смутилась и поспешила перевести разговор на другую тему: