– Знаешь, что мне ещё не нравится? – говорила она уже на кухне, на которой тепло пахло солянкой, которую Алиса только что разогрела. – Мне надоели эти вечные разговоры о здоровом образе жизни, о здоровом питании, я не хочу думать об этом сейчас, что есть, с кем, когда и для чего это полезно. Ещё меня бесят твои состарившиеся друзья, вроде этого твоего Володи: «С кем я встречу старость?» Будто им по сто, а ума так и не прибавилось.
– Ты похожа на дикарку, – оставил я её выпад без внимания.
Мои слова не оторвали Алису от куска мяса с косточкой, которую она сочно обгладывала.
– Ещё бы, две недели без мяса. Я-то раньше думала, почему папа так любит обсасывать косточки? – принялась она добывать из неё костный мозг. Наконец Алисе это удалось, и она с довольным видом бросила косточку в тарелку. Потом обмыла победу глотком белого вина.
– В следующий раз вместо конфет ты покупай мне лучше сахарную кость.
– Хорошо, но ты не боишься?
– Чего?
– Что закостенеет душа, и ты превратишься в собаку.
– Тебе же лучше, буду служить верой и правдой. Ты только выгуливай меня вечерами, скоро мне станет скучно проводить их все дома. Нет ничего страшнее скучающей женщины.
– Какая глубокая мысль. Ты мне открываешь глаза на прекрасное. Что бы я делал без тебя, – затянулся и воткнул сигарету меж пальцев своей ноги, закинул одну ногу на другую и стал любоваться, как дым отрывается от жала окурка. Я подумал про себя: «Мне тоже хотелось бы мыслить так же рационально, глядя на всё как на карту мира, понимать сразу, где Гольфстрим, а где Бермудский треугольник». – Мне можно уже командовать своей собакой?
– Р-р-р-р-рискни, – зарычала Алиса.
– Что, я похож на самоубийцу? – попытался я подтянуть ногу к лицу, чтобы затянуться, но растяжки не хватило. – Давай я мысленно отдам тебе приказ, а ты, как умная собака, должна догадаться.
Алиса подползла на четвереньках к ноге и затянулась сигаретой, затем вернулась к моему лицу и выдохнула в поцелуе порцию дыма.
– Умная собака, – выпустил я из губ дым и погладил её по голове. – Чёрт, у тебя глаза позеленели.
– Да. Зелёные линзы. Как тебе?
– Необычайно.
– Чем больше учусь, тем отчётливее понимаю, что делать глупости ничуть не легче, чем говорить умные вещи. Ты помнишь, какого цвета у меня глаза?
– Ну? С этим проблема. Только одни глаза я запомнил на всю жизнь.
– Чьи? – успела насупиться Алиса.
– Её звали Анна-Мария. Препод по литературе. Мы прозвали её Марианской впадиной. Не, ты не то подумала, за глаза. Они шизовые, будто один голубой – принадлежит Анне, а другой, зеленоватый – Марии.
– Никогда не смотри филологу в глаза, утонешь, – закрыла мои глаза ладонью Алиса, положив свою голову на мою грудь точно так же, как это было в нашу первую ночь.
Она услышала, как бьётся его любовь в груди. «Мужчина – это, конечно, приятнее подушки, что-то тёплое, доброе, твёрдое».
