Мы с Эвани обменялись выразительными взглядами. Ложная тревога… Я так обрадовалась, что подозрения мои не оправдались, что даже не чувствовала неловкости из-за своей ошибки. Да и остальные, похоже, тоже.
Позже прояснились и подробности. Сара Мортон, оказывается, всегда была слабой и болезненной. От осенней сырости и холода у неё начинался кашель, и изгнать его могло только летнее солнце. Однако оставлять работу прачки Сара не собиралась – это приносило небольшой, но стабильный доход. Большую часть денег Мортоны отправляли в Бромли, детям – а себе оставляли лишь немного, чтобы хватало на одежду и те продукты, которые нельзя было вырастить на огороде.
Прежде Сара никогда не хворала летом, и когда у неё внезапно началась лихорадка, муж не на шутку заволновался. Всю ночь он провел у постели больной, а утром, памятуя о слабом здоровье жены и опасаясь худшего, отправился за доктором Максвеллом. С Сарой осталась миссис О’Коннел, почти полностью оглохшая за последний год. Неудивительно, что Томми утром никто не открыл дверь – одна женщина пребывала в беспамятстве, а вторая почти ничего не слышала!
Пересказывая это вкратце Эллису, я втайне боялась, что он станет смеяться надо моей подозрительностью. Но детектив выслушал историю, рассеянно покусывая кончик ногтя, а потом спросил:
– Скажите, леди, а если бы Сара Мортон и впрямь оказалась мертва, чтобы вы сделали в таком случае? К примеру, входите вы в комнату, а там…
Я только плечами пожала.
– Не знаю, право. Наверное, велела бы всем выйти из этой комнаты и дождалась бы вас. Вам виднее, как поступать в такой ситуации.
– Правильный ответ, – с насмешливым одобрением кивнул Эллис, и внезапно посерьёзнел. Взгляд у него стал колючим. – Но впредь, прошу вас, воздержитесь от самостоятельности. Если даже заподозрите, что кто-то пропал по вине преступника, то дождитесь моего возвращения. Потому что на месте преступления любопытные леди могут увидеть не только мёртвую жертву, но и убийцу.
Меня пробрало ознобом. Я машинально поправила шаль, хотя ещё минуту назад подумывала о том, чтобы снять её вовсе.
– Любопытная леди была не одна, Эллис. С нею было двое мужчин и одна… пусть и не леди, но женщина отважная. Не думаю, что четверым стоит опасаться одного, даже будь этот один самым жестоким преступником.
– Не знаю, не знаю, – с сомнением покачал он головой, и я поспешила сменить тему:
– К слову, вы встретили дрессировщика?
– Да, – холодность в глазах Эллиса сменилась азартом. – Он привёз четырёх великолепных собак, как по заказу! Три из них натасканы искать старые трупы и места захоронений. Одна – просто ищейка, но хорошая. Дашь ей понюхать платок – так она даже в толпе на площади найдет владельца! Сегодня же намечу подозрительные места, где убийца мог спрятать главную улику… К слову, Виржиния, нет ли у вас приличной карты окрестностей?
– Спросите у мистера Оуэна, – пожала я плечами. – Возможно, у него в кабинете есть что-нибудь подобное. Или у мистера Уолша.
Эллис только вздохнул горестно и тоскливо посмотрел в окно.
– Мистер Уолш задолжал мне архивы, но до сих пор никак не может их предоставить. Вдобавок и карту у него просить? Нет уж, увольте.
Внезапно я вспомнила, о чем просил меня отец Марк.
– Эллис, насчет мистера Уолша… Один человек говорил мне, что причина, по которой Уолш не может выдать архивы, никак не связана с убийством.
– Что вы, об этом я и не думал, – отмахнулся детектив и вдруг насторожился: – А кто вам об этом говорил? При каких обстоятельствах? И какими именно словами?
Я почувствовала себя загнанной на охоте лисицей.
– Отец Марк говорил. Нынче утром, перед тем, как передать одну газету… Святые Небеса, я совсем позабыла о ней! – Я вскочила и дернула за шнурок, подзывая прислугу. Где-то далеко звякнул колокольчик. – Этот случай с миссис Мортон, и…
– Он ещё и газету притащил? – изумлённо вскинул брови Эллис. – Интересно. Не говорите ничего, я сам посмотрю. И, кстати, если старина Марк хотел, чтобы я оставил Уолша в покое, он выбрал худший способ добиться этого. Теперь мне просто до зуда в пятках хочется немедленно пойти в деревню и припугнуть инспектора. Развел тайны, тоже мне! Священников подсылает, будто это может заставить меня отступиться. Ха! – независимо скрестил он руки на груди.
Я только вздохнула. Эллис был неисправим.
Впрочем, газетная статья не слишком впечатлила и его. Он перечитал её дважды, пробормотал что-то вроде «нужно запросить то дело из наших архивов» – и только. Правда, потом переспросил-уточнил:
– Виржиния, мы ведь собираемся наведаться к Хэмблам завтра, к пяти?
– Да, на чашечку чая, – подтвердила я. – Мистер Уоткинс тоже будет.
Эллис почему-то рассмеялся:
– Чувствую, скучать нам не придется!
Он оказался одновременно и прав, и неправ.
К Хэмблам мы отправились на машине. Эвани и я – на заднем сиденье, Эллис – рядом с водителем. Надежды на светскую беседу в поездке увяли сразу же: детектив, едва автомобиль отъехал от особняка, начал бессовестно отвлекать Лайзо от дороги каким-то «срочным разговором». Правда, нам с Эвани можно было расслышать только отдельные фразы.
