Ричард Рейвен Рокпорт был одним из немногих мужчин, которые умели правильно читать знаки. Не только движения веера, но другие, менее очевидные… Язык драгоценностей, цветов и ароматов.
– Любимый аметистовый комплект леди Милдред. Она часто надевала его.
– Аметист – камень искренности и добрых намерений, – вновь улыбнулся Рокпорт. Даже теперь, в полумраке, он предпочел остаться в очках. – Это хорошо. Нам о многом нужно поговорить.
Звякнул колокольчик. Немолодая, хотя и красивая служанка в чёрном платье бесшумно вошла, разлила по чашкам чай и так же незаметно покинула комнату – тень, не человек.
– Может, расскажете немного о своём путешествии? – предложила я, когда молчание затянулось. – Никогда не была в Алмании. Какая там сейчас погода? Тепло? Много ли солнца?
– Больше, чем у нас. А вот на политическом небосклоне – сплошные тучи. Того и гляди, грянет гроза. – Маркиз попробовал чай, нахмурился и потянулся к сахарнице. Один кусочек, другой, третий… На шестом мне стало смешно, и я отвела взгляд, глупо улыбаясь. – Тут нет ничего веселого, юная леди. Я говорю совершенно серьёзно. На материке сейчас вообще крайне неблагоприятная ситуация. Алмания копит оружие, с каждым месяцем расходы на содержание армии увеличиваются, бродят слухи о новом изобретении – неких военных машинах-крепостях. А простые люди между тем беднеют, кое-где встаёт призрак голода. Засуха сильно ударила по этой прежде богатой стране. Аксонии, конечно, тоже досталось, но нас выручают поставки из колоний, особенно в Западном Бхарате. А вот у Алмании колоний нет, но аппетиты большие. – Маркиз говорил медленно, как будто старался с особой аккуратностью подбирать слова. То ли старался объяснить мне всё как можно проще, то ли не хотел сказать ничего лишнего. – Канцлер умело подогревает воинственные настроения в народе. Раньше Алмания была одной из самых гостеприимных стран, а теперь иноземцев там не любят.
– Так вы поэтому прервали поездку?
Я дышала глубоко и мерно, однако дурнота усиливалась. В ушах стоял противный звон, сердце колотилось, и любому стало бы уже ясно, что духота и благовония здесь ни при чём.
«Сказать ли маркизу? – Меня одолевали трусливые сомнения. – Нет. Не стоит. Тогда поговорить по душам точно не получится, он же сразу отправит меня отдыхать».
– Скажем так – слишком недружелюбная стала атмосфера. – Маркиз произнёс это таким голосом, каким обычно рассказывают анекдот. – Однако я успел и отдохнуть, и встретиться со своими алманскими приятелями, и даже привёз домой несколько сувениров. Есть у меня подарок и для вас, Виржиния, – отставил Рокпорт чашку и с теплотою посмотрел на меня. – Позволите вручить вам его прямо сейчас?
– О… – растерялась я. Дома мне казалось правильным вести себя с женихом вежливо, но отстранённо, ни на шаг не отступая от этикета. Но теперь, после беседы о таких, казалось бы, глупостях, как политика, во мне начало оживать полузабытое чувство родства. Всё напоминало о тех временах, когда меня, ещё совсем маленькую девочку, больше похожую на куклу в нарядных платьях, брали в гости к лучшему другу отца – и там, в полутёмной комнате, наполненной запахами благовоний, я пила из большой кружки настоящий Взрослый Чай и слушала Взрослые Разговоры… От чужого, опасного человека – маркиза Рокпорта, я не хотела принимать ничего. Но
Рокпорт снял очки – синие стёкла поймали отблеск пламени – и в первый раз за вечер прямо посмотрел мне в глаза.
– Честно сказать, там даже два подарка, – и он коротко позвонил в колокольчик. – Думаю, вам понравится.
На зов явилась та же немолодая служанка, выслушала указания маркиза, вышла и вскоре вернулась с подносом, на котором лежала старинная книга и небольшая плоская шкатулка.
– Первый подарок – для хозяйки кофейни, – пояснил Рокпорт, передавая мне книгу. Она оказалась очень тяжёлой – сколько же серебра пошло на инкрустацию обложки? И застёжка сложная, сразу и не поймёшь, как раскрывается… Сразу видно, что древняя! – Это старинный сборник алманских рецептов. Тут напитки и десерты. Всё написано, к сожалению, весьма архаическим языком, но я приказал приложить к каждому рецепту лист с переводом. Впрочем, алманский язык вам знаком, насколько мне помнится, так что это простая предосторожность.
– Да, знаком… но не слишком хорошо. Я редко говорю на нём. Спасибо за заботу.
Застёжка наконец поддалась. Я раскрыла книгу наугад и с благоговением провела кончиками пальцев по шершавому, прохладному пергаменту. Слева витиеватыми буквами был выписан рецепт – практически нечитаемый из-за устаревшей грамматики и архаичных словечек, а справа умелая рука художника изобразила роскошный пирог. От времени краски немного поблекли, но всё равно рисунок выглядел объёмным, живым – кажется, склонись над страницей – и ощутишь умопомрачительный запах выпечки, мёда и ягод.
– Пожалуй, стоит выучить староалманский, чтобы прочитать это без перевода, – прошептала я. – Спасибо!
