– Я сам не думал, что зайду, – признался он, проходя в кофейню. От него пахло дождём, дорожной пылью и дымными восточными пряностями – как и всегда, впрочем. И запахи эти, слабые и тонкие, удивительным образом перекрыли густые и сладкие ароматы кофе, ванили и корицы, витающие в зале. – Но потом, уже в автомобиле, решил почитать свежую прессу и восполнить пробелы, которые образовались в моей картине мира за последние две с половиной недели вынужденно изоляции. Что ж, восполнил, жаловаться не на что, – в голосе маркиза мне почудился слабый укор. – В итоге я приказал водителю свернуть к «Старому гнезду», несмотря на то, что сейчас уже скорее «доброй ночи», а не «добрый вечер».
Я опустила взгляд. Не то чтобы мне действительно было неловко или, упаси Небо, стыдно, но иногда лучше соблюдать такие формальности, чтобы немного облегчить себе жизнь.
– Вы так спешили поделиться со мной срочной новостью, дядя? – смиренно поинтересовалась я.
Маркиз оглянулся по сторонам, щурясь на свет даже сквозь синие стёкла очков, составил на ближайший столик две коробки, помятый длинный свёрток и немного распустил шейный платок, оборачиваясь ко мне.
– Нет, Виржиния. Я хотел обсудить с вами, какой безответственный мерзавец посмел втянуть вас в… – я поджала губы, и дядя Рэйвен невозмутимо оборвал себя и поправился: – Впрочем, это может и потерпеть. В первую очередь я хотел вернуть вам кое-что, Виржиния. Лично. Майлз утверждает, что пытался передать вам эту коробку на протяжении нескольких дней, однако ваш дворецкий упорно отсылал его прочь.
– О.
Вот тут-то мне стало по-настоящему стыдно. Признаться, я уже и забыла о том, что когда-то невообразимо давно, почти месяц назад, приказала слугам ничего не принимать от посыльных Рэйвена. Тогда во мне говорила обида. Но после примирения такое поведение прислуги выглядело по меньшей мере… некрасиво.
– Полагаю, что это всего лишь досадное недоразумение, вызванное давней размолвкой, Виржиния, – продолжил дядя тем же ровным тоном. – Однако недоразумения лучше разрешать сразу, не откладывая их в долгий ящик. Полагаю, эти вещи вам знакомы? – добавил он шутливо, протягивая мне продолговатый сверток.
Ручку, торчавшую из влажной оберточной бумаги, я узнала сразу.
– Моя трость! Святая Генриетта, я ведь недавно о ней вспоминала – пошёл дождь, а у меня не было даже зонта, ведь вторая трость – это просто палка, а я привыкла, что раз беру трость с собой, то и зонтик мне не нужен, потому что можно расстегнуть кольца на ней и раскрыть… Простите, – смутилась я, обрывая сбивчивую речь. – Эта ведь действительно дорога для меня – она ведь осталась от леди Милдред, а та в свою очередь привезла ее из Чжанской Империи, в первое своё путешествие. Я уже и не наделялась вернуть трость…
Маркиз нахмурился. Кажется, мои слова его задели.
– Что вы такое говорите, Виржиния, – укорил он меня. – Это же ваши вещи, как я мог оставить их у себя? В свёртке, к слову, ещё и ваша накидка, а здесь, – маркиз протянул мне большую из коробок, – лежит шляпка, которую вы забыли у меня. Премилая вещица, неужели сейчас такое носят?
Я только склонила голову, пряча улыбку.
– Не лукавьте, дядя Рэйвен, уж в моде вы точно разбираетесь лучше меня, даже в женской, – присела я в подчёркнуто-придворном реверансе. – И позвольте поблагодарить вас за то, что сохранили мои вещи, оставленные по растерянности в вашем доме.
– Не стоит благодарности… – Дядя протянул руку, точно хотел прикоснуться к моим волосам, но тут же и отвёл в сторону, не закончив жеста, и отступил. – Я хотел вернуть вам ещё кое-что. Это тоже ваша собственность. Впрочем, я пойму, если вы откажетесь.
– Что это?
Я осторожно приняла меньшую – и последнюю – коробку. Она была весьма увесистой.
– Сувениры из Алмании. Те самые.
– О. Понимаю.
Значит, сапфировый гарнитур и старинная книга рецептов… Я растерянно огладила картон коробки. Надо же, влажный – наверное, мокрый снег всё ещё идет. Вот потом будет каша на улице… такая же скользкая, как мои мысли сейчас.
– Виржиния?
И я наконец решилась.
– Спасибо за подарок, дядя, – на сей раз реверанс не был таким уж правильно-формальным, зато я постаралась вложить в свои слова искреннюю благодарность и уважение. – Это просто чудесно.
– Могу я рассчитывать на то, что на балу вы появитесь с одним из этих скромных даров? – шутливо поинтересовался дядя Рэйвен, но я чувствовала, что он совершенно серьезен.
Однако от маленькой шпильки удержаться не смогла.
– Конечно, да – если вы говорите об украшениях, а не о книге. Читать, пока все танцуют, было бы крайне невежливо.
Дядя Рэйвен улыбнулся и протянул руку, проводя кончиками пальцев вдоль моей скулы. Я почувствовала, что краснею – не от смущения, а потому что… потому что…
Не знаю, почему.
– Если вы собираетесь танцевать, дорогая невеста, то один танец точно будет за мной.
– Непременно, – чопорно кивнула я, с трудом удержавшись от смешка. – Леди Милдред, к слову, говорила, что вы танцуете ужасно.
– С её точки зрения всё, что я делал, внушало ужас, так что волноваться вам не о чем, Виржиния.
