Он помог мне встать и увлек к центру зала – как раз вовремя, потому что оркестр уже начал наигрывать музыку.
Первыми, разумеется, танцевать начали Его величество и герцогиня Альбийская. Мы пошли третьей парой – Фаулер то ли впрямь сгорал от нетерпения, то ли талантливо изображал, что горит. Откровенно говоря, я уже пожалела, что согласилась на танец с ним. Слишком тесный контакт предполагал вальс… Баронету, на его счастье, хватало ума держать правую руку как полагается – под лопаткой, а не на талии или, упаси Святая Генриетта, еще ниже. Но на этом, увы, приличное поведение и заканчивалось.
Кажется, во сне леди Милдред говорила, что после одного-единственного вальса с Фредериком в ней вспыхнуло пламя любви. Мне же хватило минуты рядом с Фаулером, чтобы воспылать совсем иным чувством.
– Ваши глаза, леди Метель, похожи на покрытые льдом озера…
«Вот и не смотрите – простудитесь».
– Леди, вы пахнете, как нежный цветок лилии…
«Это оскорбление, или он правда никогда не нюхал лилий?»
– Вы грациозны, как трепетная лань, прекрасны, как снежный рассвет, и скромны, как Святая Генриетта…
«Вы оригинальны в комплиментах, как должник перед кредитором».
– При взгляде на вашу шею, леди Метель, я думаю лишь о поцелуях…
«При взгляде на вашу шею, баронет, я думаю о виселице».
Думать можно было что угодно. Но вслух приходилось ограничиваться тихим и вежливым «Сэр Фокс, как можно!» – и отчаянно пытаться не покраснеть.
Не от смущения.
От приступа печально известного фамильного гнева Валтеров.
– Благодарю вас за танец, прекрасная леди Метель, – с ухмылкой поклонился мне Фаулер, когда вальс наконец-то закончился. – Могу ли я посметь надеяться на удовольствие пригласить вас снова?
Все положенные вежливости и любезности застряли у меня в горле.
– Прошу прощения, но следующий вальс я обещала своему спутнику, – вместо гордого ответа получился невнятный писк. – А вот и он, еще раз прошу прощения! – я улыбнулась напоследок и, развернувшись, ринулась прямо в толпу, благо навстречу как раз шла компания глупо хихикающих девиц примерно одного возраста – видимо, это был их первый бал.
– Куда же вы, леди Метель? – Фаулер уже не скрывал смеха. – Прошу, пообещайте мне еще один танец! Ради всего святого!
– Только через ваш труп, – пробормотала я, не оглядываясь, и по рассеянности едва не сбила с ног даму в пышном ярко-розовом платье. – Ох, простите…
– Леди Абигейл?!
– Леди Виржиния?!
– Ну, я тут леди Метель…
– А я – Яблочная Фея, – шумно выдохнула герцогиня. Я подавилась смешком и заработала укоризненный взгляд. – Не смейтесь, это все мои подлецы придумали. Я хотела сказать – сыновья…
– Я поняла.
– Вот и славно. Как насчет бокала вина?
Я невольно оглянулась, ища глазами Фаулера, и нервно передернула плечами.
– Очень своевременное предложение, леди Абигейл. Боковые залы уже открыли?
– О, да. И один весьма обходительный Святой Герман обещал поухаживать за мною, – Абигейл лениво взмахнула веером. – Не смотрите на меня так, леди Виржиния. Я сама удивилась, когда увидела виконта Миррей нарядившимся монахом. Но это забавно, и, кроме того, виконт неизменно галантен, скромен и тих, в отличие от некоторых, – герцогиня вздрогнула.
Мне стоило очень больших усилий, чтоб вновь не обернуться, убеждаясь, что никакого Фаулера поблизости нет.
«В конце концов, не самоубийца же он – подходить ко мне, когда рядом Абигейл, да еще такая сердитая», – здраво рассудила я и последовала за герцогиней, которая уверенно семенила к распахнутым дверям одного из боковых залов.
– А с кем вы пришли, Виржиния? – шепотом поинтересовалась Абигейл, когда мы отдалились от толпы на достаточное расстояние.
– С маркизом Рокпортом, – благоразумно солгала я. Все равно уличить меня Абигейл не сможет. Раз она задает подобные вопросы, это значит, что появление леди Метели в компании лорда Аякаши прошло незаметно. Рассказывать же о том, что моим спутником стал Эллис, было бы верхом непредусмотрительности.
– О, и как он? – заметно оживилась Абигейл.
– Все такой же, – уклончиво ответила я. – Вы помните, как относилась к нему леди Милдред? – герцогиня осторожно кивнула, и пышные розовые цветы на шляпке у нее плавно колыхнулись. – Так вот, мои чувства ближе к тем, что испытывал отец.
– Покойный лорд Эверсан? – Абигейл нахмурилась. – Помнится, дорогая, недавно вы были о маркизе совсем, совсем иного мнения!
– Времена меняются, – пожала я плечами. Правильней было сказать, что времена
Мы не успели ни поговорить толком, ни даже дойти до зала, когда краем глаза я заметила синее никконское одеяние – и вспомнила, что хотела сделать после танца с Фаулером.
Проклятый баронет, сбил меня с мысли своими выходками!
