Рассказывать о «Детях Красной Земли» маркиз отказался – то ли и впрямь блюл государственную тайну, то ли просто чувствовал, что я далеко не все рассказала о загадочном своем спасителе, и, как выражались дипломаты, решил дать асимметричный ответ на действия «враждебной стороны» – проще говоря, ничего не говорить о расследовании, если уж я умолчала о Крысолове. Дядя Рэйвен только упомянул вскользь о том, что вопрос с марсовийским посольством удалось решить самым удачным образом, единственный серьезно пострадавший гость – Фаулер – получил компенсацию за простреленное плечо и пообещал молчать, а газеты, после некоторого внушения со стороны Особой Службы, представили происшествие на балу досадным недоразумением и куда больше внимания уделили злосчастному Иву Сэнку и его пассии Мими. Что же касалось остального, то маркиз сослался на «государственную тайну». Спорить мне не хотелось совершенно, хотя судьба Саймона и прочих заговорщиков вызывала изрядное беспокойство. Я поразмыслила немного – и положилась на Эллиса.
И оказалась права.
Детектив с величайшим удовольствием выложил мне государственные тайны – на прогулке в заснеженном саду камней, напротив никконского посольства, в западной части Боунского парка.
– Мальчишку, пойманного в розовом платье, зовут Саймон Чейз. Он младший брат покойного Даррелла Чейза и младший сын в добропорядочной, верной короне семье Чейзов, потомственных врачей, – со вздохом начал Эллис, запрокинув голову к сумрачному небу. С самого утра шел снег; все вокруг было укрыто толстым слоем белого холодного пуха, и оттого звуки были приглушенными, а краски – мягкими. – И как отпрыска из такой замечательной семьи угораздило связаться с революционерами – ума не приложу… Всего переодетых девицами мальчишек было пятеро. Большую часть бала они крутились около марсовийских дипломатов, одному заговорщику даже удалось отвести «жертву» подальше от остальных и подсыпать яду в бокал. К счастью, прелестное дитя напутало с дозировкой, и яд сработал слишком рано; жертву замутило, ну, и… мне продолжать? – Эллис невинно ковырнул мыском притоптанный снег на дорожке.
Я усмехнулась.
– Нет уж, увольте. Кстати, бомбы, о которых говорил Даррелл Чейз, нашли?
– Ой, не было никаких бомб, – Эллис скривился. – Все оказалось враньем. Чейз блефовал, чтобы дать возможность уйти остальным членам группы. Но просчитался немного. Вообще если б не происшествие с Фаулером, честь и хвала его страсти к несговорчивым леди в розовых платьях, все могло закончиться куда как менее весело. Заговорщики были разоблачены благодаря случайности. Эх, как же я не люблю полагаться на чистую удачу! – проворчал Эллис себе под нос.
А я вспомнила искаженное от испуга и ярости лицо Саймона Чейза и спросила:
– Разоблачение заговора – это хорошо конечно. Но что стало потом с мальчишками? И кому вообще пришла в голову идея отправить на убийство
Детектив помрачнел и зябко стянул ворот потрепанного пальто.
– Одному мерзавцу по кличке Кронус. Он был в числе основателей «Детей Красной Земли». После того случая, когда мои люди накрыли почти всю их гнилую организацию, людей «деткам» стало отчаянно не хватать, вот Кронус и решил привлечь к революционной борьбе малолеток. Но хуже всего знаете, что, Виржиния? – сердито уставился он на меня, словно я была воплощением этого самого Кронуса. – Не то, что детям хладнокровно внушили всякую гадость. Не то, что их отправили на провальное задание, накачав наркотиками для храбрости… Хуже всего то, что все эти мальчишки – братья старших членов организации. Эти идиоты-революционеры потащили своих собственных братьев,
– И что теперь будет с ними? С мальчишками? – сердце у меня кольнуло.
– Ничего, – Эллис пожал плечами. – Всех, кто младше семнадцати, отправят по разным военным колледжам. Это личное решение маркиза Рокпорта. Остальных, в зависимости от тяжести совершенных преступлений – либо в тюрьму, либо на Новый Материк, либо… – и он выразительно провел большим пальцем по шее. – Жаль, что Кронус опять ушел, вместе со всей верхушкой. Впрочем, эти твари всегда были вертлявыми и живучими до неприличия. Подозреваю, что он сбежал куда-то за границу, возможно, в Алманию, к тем, кто подпитывал деньгами бедных «деток»… Кстати, Виржиния, вуаль вам идет.
– Чтоб у вас язык отсох, Эллис! – вспыхнула я. – Совести у вас нет! «Вуаль идет»… Вы хоть представляете, какой у меня синяк?
– Нет, – искренне заинтересовался Эллис и заступил мне дорогу, жалобно глядя снизу вверх. – А покажите! Тут никого нет, никто не увидит.
– Эллис, не говорите глупостей, – возмутилась я до глубины души, на всякий случай придерживая шляпку вместе с вуалью. – В конце концов, это просто неприлично… Ох!
