– Так вот, выручка за день обычно составляет примерно сто хайрейнов. Однако в те дни, когда случается нечто необыкновенное, и кофейня бывает переполнена, мы можем получить и триста, и четыреста хайрейнов, – продолжила я невозмутимо. Глаза у отца Александра все округлялись. – Даже учитывая стоимость редких ингредиентов и затраты на свежие цветы посреди зимы, выходит прибыль в триста процентов… За вычетом налогов получается в среднем двадцать две тысячи хайрейнов в год, вычитаем пять-шесть тысяч, которые уходят на организацию особых мероприятий для поддержания престижа кофейни, и еще по две с половиной тысячи отходит в счет доли мистера Белкрафта, миссис Хат и Мадлен. Таким образом, около восьми с половиной тысяч чистой прибыли кофейня приносит ежегодно, и это весьма солидная часть моего дохода… Впрочем, не важно, – поспешила я оборвать себя, заметив, что глаза у отца Александра уже на лоб полезли. Хотя мне очень хотелось похвастаться, что таких прибылей от кофейни не было даже у леди Милдред. Да и в целом за год самостоятельного ведения хозяйства я сумела неплохо приумножить и без того солидное состояние фамилии Эверсан-Валтер. Увы, практически всю сумму грозила съесть намечающаяся реставрация сгоревшего родового замка и того особняка, в котором погибли родители… Но оставлять в руинах столь важные для меня места не позволила бы сама честь графини и наследницы леди Милдред. – Итак, главное – за один вечер мы вполне можем собрать сумму, достаточную для постройки системы отопления в приюте.
– И настилания нового пола взамен сгнившего в четырех комнатах, – тихонько вставил отец Александр.
– И настилания пола, – согласилась я, подумав. – Мои гости – богатые люди. Можно устроить благотворительный ужин. Все средства с проданного кофе, десертов и прочего отойдут в пользу приюта. Дополнительно в центре зала мы установим коробку для пожертвований. На организацию всего этого мне понадобится… – я задумалась. Некстати же у меня будет день рождения! Два солидных мероприятия в такой короткий срок – это слишком тяжело. – Мне понадобится полтора месяца, если не случится ничего экстраординарного. Кроме того, для меня не будет слишком тяжело отчислять в приют, скажем, сто хайрейнов ежемесячно. В год выйдет тысяча двести хайрейнов. Достаточно много, но в сравнении с моим доходом – терпимо.
«Даже с учетом того, что после восстановления замка много денег будет уходить на содержание приличного штата прислуги там, освещение, отопление и мелкий бытовой ремонт», – добавила я мысленно.
Но и об этих глобальных планах знать никому было также не обязательно.
Отец Александр сделался смертельно серьезным и задумчиво уставился на алтарь.
– Дочь моя, – произнес он торжественно. – А что бы ты подумала о мемориальной доске с благодарственной надписью, вывешенной перед храмом?
– Я бы подумала, что это безрассудная трата денег. По меньшей мере, одиннадцать хайрейнов, если это камень. Или четыре – за хорошую работу резчика по дереву.
– Никак, в святые метишь, дочь моя? – подозрительно осведомился отец Александр.
– Ни в коей мере, – в тон ему ответила я. – Ибо при жизни не канонизируют, а на небеса я не тороплюсь. А если говорить серьезно… Отец Александр, я не пытаюсь произвести на вас впечатление или выторговать для себя какие-то блага. Просто… м-м, можете счесть это впечатлительностью неопытной девицы, но сегодняшний день… поразил меня в самое сердце. И еще… я узнала, куда Эллис девает все свое жалование, – закончила я совсем тихо.
Отец Александр опустил взгляд.
– Так вот оно что…
– Да.
– И вы действительно так дружны, как мне показалось с самого начала.
– Да, – ответила я во второй раз и, чувствуя странную робость, продолжила: – Не подумайте дурного. В наших отношениях нет ничего, что не одобрил бы… да вот даже святой Кир Эйвонский, – священник поперхнулся и подозрительно закашлялся, но я списала это на неловкость момента. – Но мне очень хочется знать, каким он был прежде. И… почему он стал таким, каким стал.
– Ох… – уже в который раз вздохнул отец Александр. Теперь вышло особенно тяжко. – Что именно ты хочешь знать, дочь моя? Он рос обычным мальчиком. Смышленым, но чаще разум свой направляющим на проказы, а не на пользу делу. Добрым, в общем-то, но часто говорящим жестокие вещи и совершающим жестокие поступки. Вокруг него всегда было много друзей, его внимания искали и младшие, и старшие дети… Или ты хотела бы узнать что-то определенное, дочь моя? – он посмотрел на меня так, что стало ясно – тайны Эллиса сокрыты надежнее, чем на дне Мирового океана.
Однако я рискнула спросить.
– Как он попал в приют?
В конце концов, даже сокровища со дна океана иногда попадают в руки людей. Если океан сочтет соискателей достойными награды.
Отец Александр молчал долго. Свечи успели сгореть на треть, а я продрогла до костей, прежде чем он негромко произнес:
