Откровенно говоря, я подумала, что Крысолов слегка преувеличивает, когда говорит «тяжелый»… Но лестница оказалась настоящим испытанием. Не знаю, сколько было в ней ступеней, но последние преодолевала уже не леди Виржиния, а ее задыхающаяся, но очень, очень гордая тень.
Крысолов, что характерно, не стал останавливаться и предлагать мне отдохнуть. И за это я была ему весьма благодарна.
Отчего-то мне казалось, что путь наш должен был закончиться в комнате с часовым механизмом. Но мы поднялись выше – по подвесной лестнице, через люк, на открытую всем ветрам площадку над нею. С земли ее не было видно… Зато нам отсюда было видно все.
Город. Огни. Небо…
Некоторое время я просто стояла у края, опираясь на парапет и до рези в глазах вглядываясь в ночную даль. Луна давала достаточно света, чтобы рассмотреть контуры домов, ртутно-блестящую ленту реки, отметить темную громаду парка Черривинд… Кое-где виднелись желтоватые огни – не все горожане спали. В богатых кварталах горели фонари, бедные же были погружены в непроглядный мрак. Бледная луна, окруженная гало, нежилась над городом, как свернувшаяся серебряная змея.
Ветер трепал мою шаль и юбки, норовя сбросить за парапет, но мне было все равно. Я дышала ночью и городом, чувствуя себя невероятно свободной… и, пожалуй, это был лучший из возможных подарков. Какие там звезды!
– Леди Метель, – окликнул меня Крысолов. Я обернулась – он стоял у противоположного края рядом с… телескопом?!
– Помилуйте, Небеса… откуда вы его взяли, сэр Крысолов?
– Это секрет, – Крысолов шагнул и взял меня за руку. – Взгляните, леди. Я уже настроил его…
Крысолов позаботился не только о развлечении, но и о комфорте. Разглядывать звезды я должна была сидя на широкой скамье с деревянной спинкой, укрываясь теплым плащом. Впрочем, сразу приступить к занятиям астрономией не получилось – я случайно задела какое-то колесико, и изображение в окуляре стало мутным. Попыталась исправить положение – но сделала только хуже. Крысолов понял все без слов – по одному моему разочарованному вздоху – и предложил:
– Позвольте мне поправить… – а затем без лишних церемоний присел рядышком, на скамью, слегка оттеснив меня к краю.
Тут-то и сказалась усталость, долгий подъем, пьянящее воздействие свежего воздуха… да мало ли что! Поначалу я терпеливо дожидалась, пока Крысолов снова настроит телескоп, и только куталась в толстый шерстяной плащ. Но постепенно голова моя клонилась все ниже и ниже. Тепло волнами распространялось по телу… Последнее, что отложилось в памяти – сонные попытки держаться прямо, а потом – что-то теплое под щекой и чужие руки, удерживающие сползающий плащ.
Я уснула – самым позорным образом, даже не взглянув на звезды.
…на небе ни облачка. Оно невероятно густого, сочного синего цвета – немного похоже на подаренные дядей Рэйвеном сапфиры, только темнее. Луна словно напитана гранатовым соком – смотришь на нее, и на языке даже появляется кисловато-вяжущий привкус. Гал
Вокруг бесконечная равнина и снег, искрящийся, колючий, но мне совсем не холодно. Я почему-то облачена в мужской костюм – то ли марсовийский, то ли романский. Воротник оторочен мехом, а на руках медные браслеты с причудливыми подвесками. Трогаю одну – оскаленное солнышко на цепочке – и раздается сюрреалистически нежный и высокий звон.
Пахнет вишневым дымом.
– Ты заигралась, моя милая Гинни, – леди Милдред выдыхает густой ароматный дым, и он черными пятнами оседает на снегу. В узком черном платье с пышным воротником она напоминает мне ферзя. – Везение и легкие успехи заставили тебя поверить в собственную неуязвимость. Но все может пойти прахом в одно мгновение – репутация, доверие близких людей… Твоя жизнь может оказаться под угрозой, – бабушка умолкает, подносит трубку к бледным губам и вновь выдыхает дым. – Зачем ты рискуешь всем? Куда ведет тебя мелодия колдовской флейты, глупая девочка?
Бабушка говорит о Крысолове, и это почему-то задевает меня. Не обвинения в легкомыслии, нет – с ними я втайне согласна. Но намек на то, что Крысолов может оказаться злодеем… Мне хочется защищать его бездумно, как защищают опасную мечту, которой не суждено сбыться – и которой так сладко любоваться.
Медленно кладу руку на эфес шпаги. Движение отработанное, привычное – металл холодит ладонь, костяные пластинки инкрустации отзываются знакомым теплом. Сознание раздваивается – я наблюдаю за собственными действиями с легким удивлением, но точно знаю, что и как буду делать в следующий момент.
Моя тень на снегу – угольно-черный силуэт.
– Я смогу защитить себя. Опасность есть, но она лишь слегка щекочет нервы. Кто-то отправляется в кругосветное путешествие… Кто-то идет на свидание с незнакомцем.
– А если он переступит черту?
На том месте, где у леди Милдред должны быть глаза – размытое темное пятно. Как дым в воздухе или чернильная капля в воде.
– Я ему не позволю.
Она вздыхает и отворачивается.
Молчу.
Запрокидываю голову к небу.
Закрываю глаза и жду ответа.
