Привычки её выглядела забавными… Впрочем, я никогда не шутила над нею, ни тайно, ни открыто – кто знает, какими причудами я сама обзаведусь к возрасту леди Хаббард, к сорока годам?
А вот Мэдди всегда приходилось прятать улыбку в присутствии этой леди.
– О, добрый вечер, – откликнулась я на приветствие. – Закат действительно великолепный, в городе такой не увидишь… А разве вы не собирались спуститься к ужину, леди Хаббард?
– Боюсь, моему супругу придется нынче ужинать в одиночестве, – капризным тоном ответила она. – Днём море так разволновалось, что, право слово, кусок в горло не лезет. Вы, я вижу, переносите путешествие лучше? Ах, молодость!
– Да, волнение на море неудобств мне не доставляет, хотя, признаться, я боялась, что буду скверно себя чувствовать. Мне ведь до сих пор не приходилось путешествовать на корабле, как вы знаете…
– Ах, в вашем возрасте я тоже носу из дома не казала, ужасно боялась всего, решительно всего! – взволнованно перебила меня леди Хаббард. – Да и моему Сайрусу тогда было всего полтора года, какие уж путешествия! А корабли? Вы знаете, какие корабли были двадцать пять лет назад? О, даже лучшие из них не имели и десятой части нынешнего комфорта!
– Действительно? – поощрительно подняла я бровь, не забывая держать в поле зрения Лиама. Не заскучает ли мальчишка? Но пока он держался как подобает юному джентльмену – вежливо слушал, не встречаясь, впрочем, с леди Хаббард взглядом, не выказывал признаков нетерпения или недовольства.
– Да-да, – с энтузиазмом, достойным леди Вайтберри, подтвердила Анна Хаббард. – К слову, моё первое путешествие тоже было в Романию. Не в Серениссиму, увы, этот волшебный город я увидела только через несколько лет… Ах, сколько воспоминаний! – всплеснула она руками и быстро глянула на служанку. Та мгновенно достала из саквояжа голубой платок с серебряной монограммой и протянула хозяйке. Леди Хаббард прочувствованно вздохнула, промокнула глаза от несуществующих слез умиления, и только затем продолжила: – Надеюсь, первое путешествие запомнится вам, леди Виржиния. Просто должно запомниться! Мы должны прибыть в Серениссиму прямо накануне маскарада, а город в это время преображается… он становится похожим на сказку! А таких красивых платьев я не видела больше нигде – ни на показах в Лютье, ни на балах в королевском дворце в Бромли, ни…
Лиам отвернулся и деликатно зевнул в ладошку.
Я сжалилась и, ответив должным образом леди Хаббард, обратилась к нему:
– Лиам, будьте так любезны, составьте мисс Мадлен компанию в прогулке по палубе. Только возвращайтесь не позже, чем через полчаса! – предупредила я и, когда разом взбодрившийся мальчишка упрямо, как паровоз, потянул Мэдди в сторону, обратилась к леди Хаббард: – Знаете, детям всё время нужно двигаться, вот я постоянно и занимаю его разными делами…
– О, он прямо как мой Сайрус в этом возрасте! – умилилась леди Хаббард и напоказ вздохнула: – Признаться, я только краем уха слышала что-то о вашем юном родственнике, леди Виржиния. Вчера он был представлен как баронет Сайер, кажется?
– Да, Лиам Сайер О’Тул, баронет Сайер, – с улыбкой подтвердила я. Официальная версия происхождения Лиама была уже опробована в высшем свете и прекрасно там прижилась. Более того, она срослась с правдивыми слухами о том, что Лиам долгое время жил в приюте. И теперь многие считали, что я спасла мальчика от бесчувственных охотников за наследством, планировавших прибрать к рукам имущество и титул рано осиротевшего «баронета Сайера», а его самого упрятать в приют до совершеннолетия. – Знаете, это такая трагическая история. Лиам – мой дальний родственник, ближе всего к правде будет сказать – кузен по линии Валтеров. Однако ветвь Сайеров отделилась от семейного древа ещё во времена леди Сибилл, и след потомков на некоторое время был утерян, до тех пор, пока я, просматривая документы к судебному процессу, не наткнулась на упоминание о…
Леди Хаббард послушно внимала истории о злых родственниках, о Горелом Заговоре, изрядно проредившем ветви фамильного древа, о важности семейных уз и родственных связей, о невероятно талантливом мальчике, сумевшем даже в приюте остаться достойным потомком рода Валтер… В нужных местах она умело изображала умиление, промокая уголки глаз платком с монограммой – и пару раз, кажется, прослезилась по-настоящему.
