Такая резкая перемена встревожила меня. Я оглянулась по сторонам в поисках того, что могло напугать леди Кэмпбелл и её служанку. Кажется, ничего необыкновенного не произошло: так же прогуливались в отдалении пассажиры, большей частью иностранцы; два матроса спорили о чем-то на повышенных тонах, стоя у двери в служебные помещения; прятался за мольбертом художник – любитель морских закатных далей…
– Леди Гинни, туда гляньте, – дёрнул меня за рукав Лиам.
Около широкой лестницы, ведущей к каютам, беседовал с пожилой четой светловолосый мужчина в коричневом костюме. Я пригляделась.
Дама-собеседница рассмеялась и принялась обмахиваться веером. Её спутник начал что-то с жаром втолковывать блондину, размахивая руками… Ничего особенного, обычная салонная беседа.
– Лиам, что с ним не так? – сдалась я через некоторое время.
– Да смотрел он на нас, – нахмурился мальчик, смешно сдвинув белесые брови. – Всё время смотрел, хоть с теми и языком молол. А как Мэй этого белобрыску заметила – она аж побелела. Вот так.
– Интересно… – Мы с Мэдди переглянулись. – Готова спорить, что это и есть тот самый «мистер Чендлер». И, конечно, расстояние может исказить впечатление… но, похоже, он значительно старше бедняжки Арлин.
Мадлен энергично повела рукой, кивнула в сторону Чендлера и приняла задумчивый вид.
– Верно, стоит разузнать о нём побольше, – согласилась я. – Как и об Арлин. Интересная у неё служанка… Мэдди, Лиам, пройдем сейчас мимо этого якобы Чендлера, рассмотрим его поближе. Всё равно нам надо спускаться в каюту – я хочу сменить платье перед ужином с дядей Рэйвеном.
Изображая образцовое «семейство» – леди, её компаньонка и воспитанник – мы проследовали к лестнице. Ни мужчина, ни пожилая чета на нас не обратили ровным счетом никакого внимания, даже голоса не понизили. Беседа шла, кажется, об экспорте каких-то станков на материк; прозвучало слово «ссуда».
«Значит, не салонный разговор, – мысленно поправилась я. – Деловой».
А вслух спросила, когда мы оказались в коридоре:
– Как ваши впечатления, господа сыщики?
Мадлен пожала плечами и неопределенно повела рукой. Значит, ничего.
Лиам же насупился, как недавно на палубе и выдал, глядя в сторону:
– У него, это… морда медовая!
Я оторопела.
– Что, простите?
– Ну, медовая, – неохотно повторил он. – Как у дяденьки из цирка, который сначала обещает бесплатно на представление пустить, а заместо этого на мясо для всяких там жирафов пускает…
Я закашлялась, поперхнувшись смешком:
– Жирафы не хищники, Лиам. Впрочем, я поняла, что ты имел в виду… Скажи только, почему именно «медовая»?
– Как почему, леди Гинни? – искренне удивился он. – Вы же сами сказали – так и сяк, по-вашему говорить «индюк довольный» нельзя, надо что-то про мёд с янтарем… да?
У меня вырвался вздох.
В нелегком деле воспитания Лиама нам предстояло пройти ещё долгий, долгий путь.
Вечера на корабле были особенно тягуче-мучительны. Первые два дня я справлялась со скукой, проводя уроки для новоиспеченного баронета Сайера – по математике, географии и истории. Однако сегодня дядя Рэйвен, занятый наисрочнейшими делами с самого начала нашего пребывания на корабле, решил лично развеять мою скуку – и пригласил на ужин. Состояться это знаменательное событие должно было в наиболее камерном и уютном ресторане из трёх, имеющихся на «Мартинике». Он представлял собою зал, отделанный мореным орехом и темно-синим бархатом; у одной из стен был устроен цветочный каскад – там, на специальных полках, выставлены были горшки с геранями и вьюнковыми бегониями. Ненавязчивый музыкальный фон обеспечивала пианистка – кажется, марсовийка по происхождению.
Кофе из этого ресторана мне уже довелось оценить, но ужинала я здесь впервые, раньше предпочитая заказывать несколько знакомых блюд в каюту. Поэтому выбор меню на вечер был полностью в руках дяди Рэйвена.
…если б я знала заранее, что маркиз настолько истосковался по рыбным блюдам, то проявила бы куда больше настойчивости.
– Нравится ли вам первое путешествие, драгоценная невеста? – спросил дядя Рэйвен, когда наконец бесконечные вариации на тему морских даров унесли, и настало время для вина. Я, хотя и не была ценительницей виноградной лозы, на сей раз искренне обрадовалась заключительной перемене.
– Пока сложно сказать, – улыбнулась я и пригубила вино. Кисловатое… молодое. Такое, если мне не изменяет память, и любит больше всего дядя Рэйвен. – Я, наверное, еще не привыкла к мысли, что Аксония осталась где-то далеко позади. Вокруг звучит знакомая речь, Мадлен рядом… А вам нравится путешествие?
Маркиз едва заметно поморщился:
– Признаться, я не любитель морских странствий. Увы, доехать с нашего благословенного острова на материк поездом невозможно. – Он невесело рассмеялся. – Одного не отнять – общество на «Мартинике» собралось изысканное.
– Я встретила леди Хаббард, но никто другой из пассажиров мне не знаком, – созналась я. – Поэтому оценить изысканность общества трудно. Впрочем… дядя, вы знаете что-нибудь об Арлин Кэмпбелл?
