– Признайтесь, сэр, – обратилась я к нему, уже распрощавшись было. – Ведь это вы были тем самым безбилетным пассажиром? И Мэй из сундука тоже выпустили вы?
Он рассмеялся:
– Насчёт Мэй – отпираться не буду, я ведь обещал за вашими подругами присмотреть, а что до безбилетных пассажиров… – В голосе его появились лукавые нотки. – Что вы, леди, я – Крысолов, а значит, я хожу дорогами сна, и…
– И как, по-вашему, я метаю трости? Сильно, наверно, попало?
– Не так уж сильно… – Он прикусил язык, но уже было поздно.
Теперь смеялась уже я.
На память о карнавале в Серениссиме у меня осталась маска шута.
Следующим утром мы завтракали вместе с Арлин, Мэй и Шварцами. Служанка вела себя так, словно ничего не случилось, и я следовала её примеру. Благо миссис Шварц весьма охотно подхватила разговор о мисс Кэролайн Смит и научных конференциях, к вящему неудовольствию своего болезненного супруга.
На десерт подали кофе.
– Какой он странный! – изумилась Арлин. – Полосатый… Тут слои, верно?
– Верно, – улыбнулась я. – Этот кофе подали по моему приказу. Он называется «маскарадным» или «карнавальным» и подаётся в высоких стаканах с петелькой. Немного напоминает жизнь, не так ли? Светлые слои чередуются с темными, сладкие – с горькими…
– Интересно, – всплеснула руками миссис Шварц. – А что там, на дне?
– На дне? Сгущённое молоко, – ответила я. – Знаете ли, некоторые находят его слишком сладким… Но иногда хочется побаловать себя, верно?
Дамы и дети, разумеется, согласились.
А джентльменов в лице мистера Шварца, по большому счёту, никто и не спрашивал.
Так вышло, что моё романское путешествие затянулось.
На маскарад вместе мы с маркизом так и не попали, но ещё дважды я побывала на празднике в сопровождении Мэтью, Мадлен и Лиама. Это было очень весело, тепло… и как-то по-семейному, но я, признаться, скучала по непредсказуемым выходкам Крысолова, по его пространным рассказам, по мистическим легендам и остроумным репликам. Окна в номере оставались открыты на ночь… однако незнакомец в медной маске так и не воспользовался недвусмысленным приглашением.
Он исчез – как дух или сон, развеянный лучами утреннего солнца.
В особняке, подаренном мне дядей Рэйвеном, я провела почти две недели, а потом не выдержала тишины, уединения и бездействия – и сорвалась в бессмысленно-торопливое путешествие. Маркиз остался в Серениссиме, а мы… Мы проехали вдоль всего Романского полуострова, останавливаясь в разных городах – где на день-другой, где на неделю; пересекли Марсовию, посетив в том числе место гибели Анны де Реми, девы-воительницы, которую некогда сожгли как ведьму, а теперь почитали как святую; и, наконец, после бесчисленных пересадок с поезда на поезд добрались до пролива и сели на паром, отплывающий в Аксонию.
Пожалуй, в железных дорогах я теперь разбиралась не хуже, чем в сортах кофе… Но в Бромли вернулась лишь одновременно с летом – уже в начале июня.
К тому времени ремонт в «Старом гнезде» был завершён. Кофейню отполировали от крыши до подвалов, отладили водопровод, заменили устаревший холодильник внизу более совершенным и безопасным – это оказалось весьма дорогим удовольствием, и, конечно, привели в порядок освещение, изничтожив последние газовые лампы и заменив их электрическими, самыми новыми и модными в Аксонии. В особняке на Спэрроу-плейс проделали всё то же, но в меньших масштабах – кое на чём я решила сэкономить.
