Мы обменялись комплиментами; неловкость вроде бы исчезла, но слова о крутых лестницах и о предателях не шли из головы. Похоже, доверенный помощник дяди Рэйвена оказался человеком с секретами… Тем временем вальс закончился. Я сослалась на то, что нехорошо танцевать весь вечер с одним и тем же партнёром, а потому предложила Мэтью разделиться на время. Разумеется, настоящей причиной было не это: мне просто хотелось взять небольшую паузу и поразмыслить о нашем разговоре. К тому же теплилась ещё надежда, что Крысолов вернётся.
– …Не везёт так не везёт! И куда она подевалась? – послышалось вдруг раздосадованное; кажется, жаловался на вероломную спутницу какой-то мужчина, причём с явным алманским акцентом.
И, хотя голос ничем не напоминал тот, другой, хорошо знакомый, я не смогла удержаться и обернулась.
Общего с Крысоловом у говорившего был разве что рост. Остальное, от комплекции до костюма, отличалось разительно. Мужчина с алманским акцентом походил фигурой на грушу, а его наряд отличался от повседневного разве что некоторой старомодностью – и цветом: удлинённый пиджак с одной пуговицей имел насыщенный тёмно-красный оттенок. Алая с золотистой отделкой маска словно попала сюда прямиком с карнавала в Серениссиме – вроде бы такая разновидность называлась «гатто», потому что её делали в форме стилизованной кошачьей морды.
Мужчина заметил мой взгляд и галантно поклонился. Я благосклонно кивнула. Переглянувшись со своим собеседником, сухоньким немолодым джентльменом в костюме времён Георга Первого, он подошёл ко мне. Обменявшись приветствиями, предписанными этикетом, мы постепенно разговорились. Незнакомец, очевидно, иностранец, который представился как «Герр Бират», поинтересовался, почему «столь прекрасная леди есть одна». Я честно ответила, что мой спутник ненадолго отошёл, но, кажется, поняли меня превратно.
– Маскарады есть место для непостоянства, есть место для лжи! – оживился Герр Бират. По-аксонски он говорил бегло, но не слишком гладко. – Столь прекрасная леди обещать танцевать со мной, но сбежала! Вот что это есть?
Мне стало смешно.
– Так вы пали жертвой кокетства?
– Да, да! – с готовностью закивал он. – Есть пал жертва, лежу бездыханный, повержен, разорён. Но есть рад, потому что теперь не нужно танцевать. Плохо танцую, есть разочаровал столь прекрасную леди.
– Всё настолько плохо? – не поверила я.
– Хуже, чем говорить аксонский, – серьёзно уверил меня Герр Бират и, заметив мою улыбку, беззвучно расхохотался.
Кажется, он начинал мне нравиться. Не каждый может посмеяться над собою… К тому же я ощущала некоторое родство с ним потому, что нас обоих оставили спутники. Беседа текла непринуждённо. Мы поговорили о том, какая роскошная зима выдалась в Бромли, о традициях праздника в ночь на Сошествие, о лучших напитках для холодного вечера. Когда речь зашла о кофе, Герр Бират шагнул в сторону, не прерывая разглагольствований, и обернулся уже с двумя бокалами в руках, один из которых предложил мне. Красное вино, кажется, сухое; не самый любимый мой сорт. Оттягивая время до глотка, я обвела взглядом зал – и заметила, как быстро удаляется с пустым подносом служанка в сером платье.
В голове у меня точно щёлкнуло что-то.
– Не пейте, – хриплым голосом попросила я.
Герр Бират послушался тут же, к немалому удивлению. К счастью, пригубить вино он не успел. Лисьего Принца нигде не было видно, поэтому пришлось воспользоваться условленным знаком и снять венок.
А дальше колесо событий завертелось с ужасающей скоростью.
Мои путаные объяснения насчёт служанки Мэтью воспринял без грана иронии. Почти сразу явился какой-то бесцветный человек в одежде слуги и забрал бокалы. Затем возник из ниоткуда тот самый старичок, наряженный в костюм эпохи Георга Первого, и увёл помрачневшего Бирата. Уходя, они говорили по-алмански.
Сложить два и два не составило особого труда.
«Интересно, это ли имел в виду дядя Рэйвен, когда говорил, что ночь станет беспокойной?» – промелькнуло в голове.
Спустя два долгих вальса и три контрданса Мэтью извинился и отошёл. Вернулся он мрачный, как гробовщик, и тихо обратился ко мне:
– Думаю, вам следует знать, что вино было отравлено. Ко… Кхм, простите, в горле запершило… Крысы, которым влили его в пасть, погибли. К сожалению, мне придётся испортить вам остаток бала, – повинился он и продолжил металлическим тоном: – Вам придётся снова рассказать о той служанке. Но на сей раз не утаивать ничего. Я должен понять, кому предназначалось вино – вам или вашему собеседнику.
На долю секунды я растерялась. С чего же лучше начать? И о чём можно умолчать? Если вовлечь Крысолова в расследование, последствия окажутся невообразимые. Инкогнито его будет раскрыто. А многие мои безрассудные поступки вроде побега на карнавал или ночной прогулки в театр в неподобающей леди компании станут известны дяде Рэйвену и ещё Небеса знают скольким его подчинённым!
Но и молчать, когда от тебя, возможно, зависят жизни других людей – преступление.
– Что вы знаете о Финоле Дилейни? – решилась я наконец.
