– О, какой сюрприз! – улыбнулась я, изображая радость и удивление. – Доброе утро, дядя. Не возражаете, если я присоединюсь к вам за чашечкой чая?
– Доброе утро, дорогая племянница, – кисло откликнулся Клэр. Под глазами у него залегла благородная синева, как на дорогом марсовийском сыре. – Как я могу возразить, интересно знать… Я думал, вы уже в кофейне.
– Пришлось уделить внимание некоторым документам, – опустила я взгляд. Горничная принесла дополнительную чайную пару и вышла, повинуясь сигналу. – Так утомительно…
Клэр недрогнувшей рукой отставил чашку и с усилием нажал кончиками пальцев на виски.
– Вам очень идёт бледно-розовый цвет, моя очаровательная племянница, – начал он вкрадчиво. – Особенно в сочетании с коричневым.
– О, благодарю…
– А нежный голос и смиренный взгляд украшают вас ещё больше. Как и любую женщину, впрочем. Однако я уже немолод, Виржиния, – продолжил он, глядя на меня совершенно ясными голубыми глазами. О возрасте напоминали только несколько морщинок, которые скорее придавали шарма, нежели старили; зато нежным, капризно изогнутым губам позавидовала бы любая девица на выданье. – Не надо испытывать моё хрупкое здоровье.
Я почувствовала, что щёки у меня теплеют.
– Не понимаю, что вы имеете в виду, дядя.
– А я не понимаю, зачем вы запугиваете меня с самого утра таким ангельским видом и поведением, – сладким голосом ответил Клэр. Меня даже пробрало дрожью, и я попыталась скрыть замешательство, пригубив остывающий чай. – Что случилось? Вам угрожают смертью, страшными муками, а в откуп требуют мою голову? Вы одолжили кому-то Джула, пока я спал, а он нечаянно сломался? Вы с кем-то случайно обвенчались и теперь не знаете, что делать?
Не выдержав, я рассмеялась:
– Святая Роберта, нет! – и добавила, уже в обычной своей манере: – Однако новости действительно неприятные. И, боюсь, тут есть доля моей вины.
– Только доля? – с лёгким удивлением выгнул брови Клэр. – О, узнаю свою дорогую племянницу. Рассказывайте, прошу.
По мере того как я излагала вчерашний разговор с маркизом, выражение глаз у дяди постепенно менялось. Приторная смиренность уступила место мрачному ожиданию, а затем растерянности, и это показалось мне дурным знаком. Когда я умолкла, Клэр медленно провёл пальцем по кромке своей чашки – раз, другой. И только потом произнёс:
– Не так давно мне приснился странный сон… Не делайте такое грозное лицо, милая племянница. Не было в том сне ничего дурного, готов поручиться. Мне всего лишь привиделось, что я был не собой, а кем-то другим, – задумчиво продолжил он. – Помню ещё прекрасный ледяной город под северным небом. Там обитали такие же странные и опасные существа. Ещё помню черноволосую девицу в мужском наряде; кажется, я протягивал ей красные ягоды на ладони, а она смогла меня чем-то удивить… Это было похоже не на сон, а на воспоминание. Неважно, впрочем. Важно, что сейчас я бы не отказался стать тем пугающим существом, не собой, и немного побеседовать с вашим женихом.
Не знаю, как, но дядя Клэр умудрился произнести это «ваш жених» ещё более ядовито, чем Лайзо накануне. Я невольно улыбнулась.
– Думаю, беседы не помогут.
– Вы отвратительно правы, дорогая племянница, – скривился он. – Остаётся следовать принципу: знание – лучшее оружие для того, кто обороняется.
Последовала долгая пауза.
– И что вы собираетесь делать? – не выдержала я наконец.
– Оставлю некоторые свои вредные привычки, – обворожительно улыбнулся Клэр, переворачивая слова маркиза. – Того же и вам советую. Вы хотя бы понимаете, почему маркиз Рокпорт пошёл на такие отчаянные меры?
Я пригубила чай, уже совсем остывший, и покачала головой:
– Не совсем. Возможно, встреча с мисс Дилейни стала последней каплей. Леди не должна иметь ничего общего с опасной преступницей. А я подвергла себя опасности, и…
– Нет же, – отмахнулся от моих рассуждений Клэр, как от вялой и глупой осенней мухи. – Преступники... к этому он, я полагаю, давно привык. Что же до риска, то здесь уже ближе к истине. Учитывая, как вёл себя ваш отец, маркиз Рокпорт может принимать неосмотрительное поведение членов семьи Эверсан слишком близко к сердцу. Но дело в другом. Политика, моя дорогая Виржиния. Вы изволили наступить своей изящной ножкой в гнилую кучу под названием «политические интриги». Сперва тот алманец, затем Финола Дилейни – не просто убийца и шантажистка, но пособница шпиона. Милые светские беседы с мужененавистницей, у которой руки по локоть в крови, маркиз бы принял, так или иначе. Но к политике он вас не подпустит никогда. И я его понимаю, – признал он недовольно.
Я не нашлась, что сказать. Дядины предположения выглядели до отвращения правдоподобно.
– О… благодарю за разъяснения.
– Не стоит, милая племянница. Разве это не дело мужчины и старшего родственника – направлять глупую, беспомощную леди, которая так трогательно просит о помощи без слов и пытается задобрить грозного дядюшку розовым платьем? – с безупречной учтивостью ответил Клэр. – И позвольте-ка дать вам напоследок совет.
– Да, пожалуйста, – любезно ответила я.
