– Кого знают? – так же тихо спросила я, оглянувшись украдкой. Шесть горничных! Слишком много на небольшой особняк, на мой вкус.
– Всё-таки не стоит переоценивать женский ум, – вздохнул дядя.
– Судя по обмолвкам, вы подозреваете дворецкого, – шепнула я, начиная сердиться. – Естественно, он ведь тоже сторожил картину, а значит, имел возможность повредить её. Но это ведь глупо! И зачем ему?
– Он боялся, – заметил Клэр небрежно, и тут в дверном проёме показалось напудренное лицо с торчащими усиками. – А вот и все в сборе. Кстати, дорогая племянница, одолжите мне свою трость.
– Думаете, вам придётся ею воспользоваться?
– Обычно я не люблю причинять людям боль, – совершенно неискренне произнёс он и улыбнулся. – Но сейчас очень на это рассчитываю.
Настаивать на более подробном ответе отчего-то не захотелось. Я молча отдала Клэру трость. А он принял её, поблагодарив меня кивком, и отошёл к стене, ровно туда, где раньше висела картина. Встал – и замер почти на полминуты, разглядывая выстроившихся напротив слуг. Дворецкий, Уотс, побледнел. На висках у него выступили капельки пота…
Вдоволь насладившись напряжённым молчанием, Клэр подошёл к дворецкому и скучным голосом заметил:
– Все рукава в пыли. Вероятно, горничные на чердаке убираются не так часто, как вам бы хотелось.
Уотс набрал в грудь побольше воздуха и ответил хрипловато:
– Прошу прощения, сэр, но я не совсем понимаю…
– И не надо, – ворчливо перебил его Клэр. – Платок, пожалуйста. У вас ведь есть чистый носовой платок?
Дворецкий замешкался, и Даниэль протянул свой платок – батистовый, с монограммой. Дядя с кислым выражением лица оглядел лёгкую тонкую ткань… а затем присел и одним движением протёр ею ботинок Уотса.
– Полагаю, банку с ваксовой пастой этот горе-злодей уже где-то спрятал. Вероятнее всего, на чердаке, где и нахватался пыли, – со скучающими интонациями произнёс Клэр. – Но вот заново начистить ботинки не догадался. Да, кстати, – обернулся он к настороженным горничным. – Вы ведь не ухаживаете за обувью мистера Уотса?
Ответила ему худая и высокая женщина, экономка, кажется:
– Нет, сэр. Обувью в последнее время занималась мисс Сьют. – Сутулая светловолосая девица сделала неуклюжий книксен. – Но к ботинкам мистера Уотса она не прикасалась.
Абигейл округлила глаза:
– Миссис Баттон! Я думала, ваши разногласия с мистером Уотсом остались позади!
– Я просто не велела мисс Сьют чистить его обувь и гладить его воротнички, – невозмутимо откликнулась экономка. – Если вы собрали нас, чтобы выбранить бедняжку за ботинки мистера Уотса, то вынуждена заметить, что она ни при чём. Как и наши давние разногласия с мистером Уотсом.
– И ваксовую пасту вы не используете? – вкрадчиво поинтересовался Клэр.
– Разумеется, нет! – искренне возмутилась экономка. – От неё портится обувь. Я распорядилась покупать ваксу фирмы «Беннет и Смит».
– Свои туфли служанки начищают ею же, полагаю?
– Разумеется.
– Благодарю за пояснения, миссис Баттон, Вот и ответ, – обернулся он к леди Абигейл и близнецам. – Полагаю, если вы отдадите платок реставратору, миссис Уэст, она с удовольствием подтвердит, что картина была испорчена той же пастой, какой мистер Уотс чистит свои ботинки.
Лицо дворецкого, и без того бледное, стало землисто-серым.
– Прошу прощения, сэр, но ваши намёки отвратительны! Да, признаюсь, я пользуюсь ваксовой пастой, но она пропала у меня из комнаты ещё несколько дней назад…
– …и до сих пор легко смазывается с ваших ботинок, как свежая, – охотно поддакнул Клэр, взмахнув платком.
– Я сторожил эту картину вместе с лордом Дагвортом и его братом! – хрипло возразил дворецкий. Глаза у него жутковато округлились, и я невольно стиснула веер. – Милорд, подтвердите! – обратился он к Даниэлю. – Когда я уступил вам место, картина ещё была цела? Вы ведь провели с ней почти три часа, и…
– О, так лорд Даниэль Дагворт успел осмотреть картину? – притворно удивился Клэр. – В пять утра, в тёмной комнате? И потом три часа разглядывал её, сидя лицом к двери и поджидая злоумышленника? Поразительная зоркость!
Даниэль хрюкнул от смеха – совершенно неподобающе для брата герцога Дагвортского – и произнёс:
– Он прав, Уотс. Картину я действительно не разглядывал, но был уверен, что она цела… Может, потому что вы мне об этом и сказали?
Губы у дворецкого задрожали. Мне было уже почти жаль его.
Но только почти – я слишком хорошо помнила, что он сделал с Сэраном.
– Вы ошибаетесь, милорд, – сказал он, глядя уже только на Даниэля. – Зачем бы мне это делать?
Выражение лица у Клэра на долю мгновения стало мечтательным.
